Выступление Г.Тосуняна на Съезде АРБ - 2017
07.04.2017 \ От первого лица
 Уважаемые коллеги! Дорогие друзья! Хочу начать свое выступление со слов благодарности - к делегатам съезда, к банкирам, у которых в настоящее время дел невпроворот. Но вы здесь, потому что понимаете, как важно нам собраться на ежегодный съезд АРБ и поставить на повестку дня волнующие нас вопросы. Также хочу обратиться с благодарностью к Эльвире Сахипзадовне Набиуллиной, Антону Германовичу Силуанову. Ваше присутствие при огромной занятости лишь подчеркивает, насколько значимы для вас проблемы банков, а также наше очень непростое, но очень плодотворное и тесное сотрудничество. Обращаюсь со словами уважения к каждому из участников панели, моим коллегам и друзьям, возглавляющим банки и крупнейшие бизнес-объединения! Ваша поддержка особо значима при той горячей дискуссии, содержание которой заложено в годовой доклад. Глубочайшее всем вам уважение. Приглашаю вас к дискуссии. При этом считал бы уместным процитировать Вольтера: «Я категорически не согласен с вашим мнением, но готов отдать жизнь за то, чтобы вы имели право его высказать». Думаю, это правильный подход для диалога в цивилизованной аудитории. Я безнадежный оптимист! Уверен, какими бы жаркими ни были наши споры, все равно мы совместно найдем и вырулим на нужную траекторию развития нашей банковской системы, нашей экономики, нашей страны. Главное - сделать это как можно скорее и с наименьшими потерями! Подведем итоги прошлого года. Результаты работы АРБ за прошлый год представлены в годовом отчете. Он у вас на руках. Экономические и банковские показатели
Вместе с тем:
Невольно возникает вопрос: при такой негативной динамике и инвестиционной, и потребительской активности - где найти источники роста экономики? Банки, безусловно, готовы и хотят кредитовать экономику. Но давайте оценим, какие для этого у нас есть возможности. И не только у самых крупных участников рынка. Вот показатели банковской системы за 2016 год. С одной стороны:
С другой стороны:
Отток говорит о том, что бизнес, во-первых, сокращается, во-вторых, уходит «в тень». Да и о впечатляющей прибыли за прошлый год надо сказать, что распределена она весьма своеобразно и неравномерно: топ-10 банков получили 91% совокупной прибыли, хотя доля их активов составляет 65% во всей системе. Можно ли из этого сделать вывод, что работать умеют только топ-10? Или условия работы остальных несколько отличаются от условий работы топ-10? На этот вопрос надо дать честный ответ! Ответ надо искать в той конкурентной среде, в которой работает подавляющее большинство банков. Не случайно тема конкуренции вынесена в заголовок съезда! Конкурентная среда Давайте проведем небольшой анализ. Прошлый год был рекордным по числу нормативных актов ухудшающих конкурентную среду. Так, постановление Правительства повысило требование к капиталу банков для размещения средств госбюджета с 5 до 25 миллиардов рублей, а приказом Казначейства этот порог увеличен в 10 раз. Только 7 из действующих банков соответствуют этому требованию. Другой пример - размещение фондов капремонта жилья стало возможно в банках с капиталом свыше 20 миллиардов рублей. Допускаются только 53 банка. Разве это не вопиющие примеры нарушения конкуренции? «Отсечение» банков от государственных средств приобретает весьма своеобразные формы и утрачивает всякую логику. Например, проект Постановления Правительства РФ “О максимальных суммах банковских гарантий, предоставляемых в налоговые органы”. Полноценно работать на этом рынке может только банк с капиталом свыше 5 миллиардов рублей. И при этом он обязан ещё и входить в один из «списков». Например, в перечень участников программы докапитализации или «жертв» санкций. Может, кто-нибудь из апологетов такого подхода согласится объяснить, как связаны между собой налоговые гарантии и санкции? Следует ли воспринимать намеренное неучастие банка в программе докапитализации как признак его неустойчивого финансового положения? И неужели международные санкции являются залогом устойчивости кредитных организаций? Приведем еще примеры, более приземленные, из повседневной жизни. Средний по размерам региональный банк (Прио-Внешторгбанк) два с половиной десятилетия назад фактически спас ряд машиностроительных заводов Рязанской области. Сегодня они приобрели большое значение для обороноспособности России. И государство …. теперь обязывает их держать счета только в предельно узком перечне крупнейших банков. Другой пример: один из банков является лидером юга России по кредитованию сельхозпроизводителей, другой - в центральной России (отмечу, что у нас несколько десятков писем от банков по подобным кейсам). Но теперь размер их капитала не соответствует критериям участия в программе субсидирования кредитов агропромышленному комплексу. А это чрезвычайно важная для аграриев программа, поскольку без субсидирования они не осилят погашение кредита. Естественно, они вынуждены будут уходить в крупнейшие банки. Я привёл только пару примеров. Но таких примеров сотни! В этом контексте вполне уместно было бы развенчать ряд мифов, настойчиво насаждаемых нашему обществу и нашим управленцам. Миф о 300 миллионах Сторонники идеи директивного повышения порога капитала активно пропагандируют следующий миф: “Банк с капиталом 300 миллионов рублей или даже с миллиардом не способен даже поддерживать собственные штаны!” Дескать, банкам, капитал которых можно собрать, продав десяток элитных московских квартир, не место на рынке! Но хочу отметить, что 300 миллионов рублей – это цена строительства 600 небольших домов в сельской местности. А не только 10 квартир в Москве. 300 миллионов рублей – это сумма займов Свердловского фонда поддержки предпринимательства для 229 предприятий малого бизнеса в 2016 году. 300 миллионов рублей – это объём займа, который привлёк Уралвагонзавод на запуск производства новых вагонов. 300 миллионов рублей – это размер кредита, который НБД Банк выдал на завершение многолетнего строительства нижегородской канатной дороги (это почти треть бюджета данного проекта). Все-таки роль банков в экономике измеряется не московскими квартирами, а тем, какие проекты в глубинке России они реализуют. По меньшей мере недальновидно, когда под лозунгом «ну что взять с этой мелюзги?» достойные и эффективно работающие банки директивным образом отсекаются от ресурсной базы и клиентов. Банки, в большинстве своем, готовы и действительно хотят кредитовать, и кредитуют. Создают рабочие места, поднимать экономику регионов. Зачем им препятствовать?! Миф о большом числе банков
Вытеснение банков сопровождается активной пропагандой мифа о том, что в России избыточно много банков. Возникает вопрос: много в сравнении с кем? По статистике Банка международных расчётов, в Германии в 2015 году 1774 банка разного уровня обслуживали 81 миллион человек. Размер немецкой экономики: 4 триллиона долларов США. В России по итогам прошлого года: 575 банков на 146 миллионов человек. Размер экономики: 3,5 триллиона долларов США. Можно, конечно, найти ряд стран, в том числе из ближнего зарубежья, где действует два-три десятка банков. Но должны ли мы на них равняться? Являются ли они для нас ориентиром по высокому уровню жизни или выдающимся экономическим достижениям? Самокритика и эффективность Разумеется, банки, ежедневно сталкиваясь со множеством трудностей, не должны искать источники своих проблем исключительно в проводимой государством экономической и денежно-кредитной политике. В условиях нулевого роста экономики необходимо повышать собственную эффективность:
И делать многое другое, чтобы повысить свою конкурентоспособность и стать привлекательным для клиента. Но эффективная работа в этих направлениях возможна только при наличии цивилизованной конкуренции! Только конкуренция, в отличие от директивных мер, может гарантировать и снижение цен, и рост качества! Другого механизма человечество пока не придумало. И поэтому защита и развитие конкуренции на банковском рынке должны стать приоритетом государственной политики. Культура управления, регулирования и надзора Не могу не привлечь ваше внимание еще к одной проблеме, которая прямо и косвенно влияет на наше развитие - это культура управления и общения! Смею заявить, что самый большой дефицит в нашей стране – это не капитал, не финансы, не ресурсы. Наш основной дефицит – это дефицит взаимного доверия и взаимного уважения. Высокая культура только усиливает профессионализм. Профессионализм, в свою очередь, подразумевает высокие нравственные качества. Вынужден признать, что клиенты обращаются с жалобами в АРБ и к омбудсмену. Часто приводят примеры неадекватного поведения персонала банков к своим клиентам. Причем банков разного масштаба. Это серьезно подрывает доверие к кредитным организациям. Но не меньше жалоб АРБ получает от банков, которые сталкиваются с некоторыми сложностями в отношениях регуляторами. Но эффективность рыночных отношений может быть достигнута только при условии приоритета демократизма и доверия, а не подозрительности и администрирования. Давайте будем на практике руководствоваться категорическим императивом Канта: «Действуй только по такой максиме, руководствуясь которой, вы желали бы, чтобы максима вашего действия стала всеобщим законом!». Культура, доверие, уважение, - помимо духовного содержания, это еще и вполне материальные категории! В этом контексте возникает вопрос, чем можно объяснить ситуацию, когда 30 декабря 2016 года в один из банков поступило предписание с требованием досоздать резерв, соизмеримый с капиталом, ко 2 января 2017 года??? Причем наказания назначаются легко и быстро, а процесс их снятия всегда носит затяжной характер. Приведу смешной пример из практики. Банк выдал кредит магазину на цели пополнения оборотных средств. Магазин закупил продукты у фермера. Фермер за счёт продажи товара сразу добросовестно погасил свой кредит в этом же банке. А регулятор счёл, что фермер и магазин аффилированы друг с другом. Кредит магазину, якобы, имел реальной целью погашение долга фермера! Если в примере с фермером придумано хоть какое-то обоснование, то есть множество случаев, когда от банка требовали досоздать резерв с формулировкой: «нельзя исключить возможность того, что [потребительский кредит будет использован собственником бизнеса на рефинансирование долга компании]». То есть, домыслы можно брать за основу принципа мотивированного суждения? Есть, правда еще более яркие примеры использования мотивированного суждения, когда на вопрос, а что положено в основу, следует ответ: «Это секретная информация!». Такие подходы вряд ли повышают устойчивость системы, стабильность системы и доверие к системе. Другой пример - кредиты, выданные строительным компаниям, проверяющие относят к низшей категории надежности, объясняя это тем, все строительные кампании сегодня ненадежны. Давайте задумаемся. В 2016 году почти у сотни российских банков была отозвана лицензия. Закон обязывает граждан и тем более компании обслуживаться в банках, и это логично. Также полностью обоснован государственный надзор за банками. Но тогда возникает вопрос: в чём выражается материальная ответственность государства за те потери, которые понесли их клиенты, особенно юридические лица? При отзыве лицензии даже у небольшого банка страдают тысячи его клиентов. Самые большие потери несут юридические лица, становящиеся без вины виноватыми. Вообще, чрезмерный административный подход в управлении не может быть эффективным в долгосрочной перспективе, даже если локально оно кажется оправданным и обоснованным. Поэтому гораздо эффективнее индивидуальная и кропотливая работа с каждым потенциально проблемным банком по своевременному выявлению причин его трудностей и совместному их преодолению. И мировой опыт дает нам такие примеры. В США и ЕС широко применяются директивное изменение стратегии работы проблемного банка, смена его руководства, санация, принудительная продажа заинтересованным инвесторам. Данная политика позволяет избежать формирования «зияющих дыр», которые у нас обнаруживаются с пугающей регулярностью. К примеру, в Европе от Нидерландов до Италии действуют банки, которым несколько сот лет. На протяжении последних десятилетий некоторые из них проходили процедуры принудительной смены собственников и руководства, санации, консолидации и прочих процессов, инициированных финансовыми властями. Но при этом государство не торопилось лишать их лицензий, ставя приоритетом интересы клиентов. Конечно, санация должна быть не синонимом национализации убытков. И уж тем более, оздоровление не должно приводить к огосударствлению значительной части банковской системы. Для этого конечный этап санации должен предполагать возможность продажи оздоровлённого банка заинтересованным инвесторам. Однако найдём ли мы вообще частных инвесторов, желающих вложить свои деньги в малорентабельный, жёстко контролируемый и подвергающийся постоянной критике бизнес? То есть инвестиционная привлекательность банковского бизнеса должна быть не только личным делом банкиров, но и одним из направлений государственной политики… Инфляция и макроэкономика Теперь несколько слов о проводимой политике таргетирования инфляции. Благая цель поставлена – снизить инфляцию! И она успешно реализуется! Конечно, при двузначной инфляции не может нормально развиваться экономика и невозможно нормально планировать бизнес. Кто бы спорил? Но может ли нормально развиваться бизнес даже при низкой инфляции, но:
Смею заверить вас, что не сможет! Может ли и захочет ли бизнес нормально развиваться, когда клиент банка не может быть уверен, что его предприятие не потеряет свои средства при неожиданном отзыве лицензии у одного банка, в котором он обслуживался, завтра - у другого банка, в котором он тоже обслуживался, послезавтра - у третьего банка? О чем начнет думать бизнес, которого нет административного ресурса и свободного доступа в высокие кабинеты и к государственным ресурсам? Он начнет думать, как сворачивать бизнес и «делать ноги»… Не случайно ведь у молодежи резко изменились приоритеты при выборе профессии и места работы. Не в банкиры и не в бизнесмены теперь стремятся, а в МЧС, в полицию и на госслужбу! Вернемся на несколько лет назад, когда в 2010-2013 гг. мы имели умеренную инфляцию (6-9%). Но тогда уже проводилась, опять же с благими намерениями, жесткая денежно-кредитная политика. В тот период экономика перешла от слабого роста к стагнации, далее к рецессии, а теперь снова к стагнации! То есть тенденция «торможения» экономики была сформирована внутренней политикой даже в условиях благоприятных внешних факторов задолго до санкций и при высоких ценах на нефть! Низкая инфляция достигается слишком дорогой ценой. Она должна иметь логическое продолжение в виде пропорционально снижения ставок по кредитам. Но рублевые ставки по корпоративным кредитам выросли с 10 до 15% с 2011 по 2015 гг. Вот что такое таргетирование инфляции в отрыве от роста экономики. В отрыве от уровня жизни граждан нашей страны. В отрыве от процентной ставки, от которой зависит бизнес многих тысяч малых предприятий, а от них в свою очередь зависит жизнь миллионов семей. Если еще дополнять жесткую монетарную политику активным регуляторно-надзорным воздействием, то возникает вопрос, как мы будем решать задачу, поставленную Президентом страны к 2020 году достичь темпов роста экономики России, опережающих среднемировой показатель. Как банковская система, а она играет ключевую роль в развитии экономики, будет способствовать достижению этой цели? В качестве решения указной проблемы в годовом докладе АРБ мы изложили идею одновременного таргетирования и инфляции, и хотя бы одного из иных важнейших показателей. Например, номинального квартального ВВП. Да, это сложная задача. Но только сопряжение инфляции и роста реального выпуска может дать искомый эффект. Коллеги! Как бы по-разному мы не смотрели на имеющиеся проблемы, я уверен, мы можем и будем в диалоге находить общий язык. И между крупнейшими и малыми банками. И между Банком России и банковской системой в целом. И между всеми участниками рынка, кто стремиться к цивилизованной конкуренции и к честному ведению бизнеса, И завершить я хочу свое выступление словами великого Омара Хайяма:
Спасибо за внимание!
Документы:Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий. |
|