Профицит ликвидности в российской банковской системе. Часть 2

Профицит ликвидности в российской банковской системе.
Часть 2: последствия и перспективы.

Впервые в российской банковской практике структурный профицит ликвидности разворачивается на фоне экономической рецессии, стагнации банковской системы и дефицита государственного бюджета. Для сравнения, профицит 2010-2011 годов происходил на фоне экономического роста и посткризисного восстановления банков. Так, по итогам первых 4 месяцев 2016 года активы кредитных организаций уменьшились на 3,9%, а за 2010 год они увеличились на 14,9%. Ещё более разительный контраст заметен на рынке депозитов: отрицательный прирост (-2,9%) за январь-апрель 2016 года в сравнении с бурным ростом (+32,2%) за весь 2010 год. И если рост ВВП в 2010 году составил 4,5%, то за первый квартал текущего – -1,4% (в сравнении с аналогичным периодом прошлого года).

Общей чертой обоих периодов профицита ликвидности является то, что они были обусловлены существенной «денежной» накачкой банков, в основном крупных, в периоды острой ситуации на рынке.

Вместе с тем, назвать существующий в стране избыток ликвидности «системным» или «структурным» также можно условно. По оценкам экспертов, избыточные активы находятся в распоряжении первых тридцати банков. Кредитные организации меньшего масштаба по-прежнему испытывают потребность в краткосрочных пассивах.

Интересно посмотреть, за счёт чего банковская система России переходила от структурного профицита к дефициту ликвидности в 2011 году. Именно в тот период начался трёхлетний бум розничного кредитования, приведший к увеличению соответствующего сегмента кредитного портфеля почти в 2,5 раза к концу 2013 года (при этом номинальные денежные доходы граждан за этот же период увеличились на 37%, а реальные – всего на 8,5%). Таким образом, опасность профицита ликвидности заключается в том, что банки, имея избыточный объём ресурсов, могут проводить излишне рисковую политику в сфере активных операций и даже формировать «пузыри» на отдельных сегментах финансового рынка. Поэтому опасения Банка России насчёт складывающейся ситуации и стремление сдержать кредитную активность оправданы.

Однако текущая конъюнктура кредитного рынка такова, что возможностей для раздувания «пузырей» на нём в настоящее время не имеется. И дело не только в том, что банки стали намного более осторожно выдавать ссуды, поскольку накопили существенный объём проблемной задолженности. Основной причиной рецессии является то, что ставки по кредитам остаются запретительно высокими почти для всех заёмщиков. Единственные значимые исключения – ипотека и автокредитование – обусловлены действием госпрограмм, смысл которых сводится к субсидированию процентных ставок.

О том, насколько высокой является сегодня доходность кредитов, свидетельствует следующее сопоставление. В 2014 году среднегодовая средневзвешенная ставка по рублёвым корпоративным кредитам на срок свыше 1 года составила 11,6% годовых. При этом рентабельность продаж крупного и среднего бизнеса равнялась всего 7,6%. В 2015 году среднее значение ставки по кредиту превысило 15% годовых. И хотя официальных данных по рентабельности компаний за минувший год ещё не опубликовано, можно с уверенностью предположить, что она меньше 10%.

В результате большинство компаний и не стремятся привлекать кредиты, а многие из тех, кто готов это сделать даже по столь высоким ставкам, не соответствуют критериям оценки рисков со стороны самих банков.

Та же самая ситуация становится всё более характерной и для розничного кредитования. В 2015 году реальные располагаемые денежные доходы населения снизились на 3,9%, а реальная заработная плата – на 9,5%. В результате многие домохозяйства отказались от «кредитной» модели потребления в пользу погашения уже существующей задолженности и создания накоплений. Те же граждане, кто вынуждены прибегать к использованию заёмных средств, но столкнулись с отказами со стороны банков, всё чаще обращаются в микрофинансовые организации.

Таким образом, сложившийся (или складывающийся, оценки пока варьируются) профицит ликвидности свидетельствует, в первую очередь, о существенных диспропорциях на российском рынке капитала. С одной стороны, большинство потенциальных заёмщиков явно не готовы обслуживать столь дорогие ссуды. С другой стороны, снижение ставок по кредитам, хоть и имеет место, но пока явно не позволяет привести спрос и предложение к оптимальному соотношению. Кроме того, даже при высоких ставках не все банки и далеко не всегда готовы кредитовать в силу низкого аппетита к риску на фоне неопределённых макроэкономических перспектив.

Тем не менее, банки, обладающие достаточным запасом ликвидности, могут себе позволить некоторые особые стратегии работы.

Вполне вероятной представляется модель, когда имеющий высокую ликвидность банк будет «перетягивать» к себе хороших заёмщиков от конкурентов за счёт рефинансирования их ссуд по немного более низким ставкам. Это в итоге приведёт к росту доли крупных участников рынка.

Ещё одной сферой, в которую могут вкладываться банки, является фондовый рынок. Российский рынок акций по итогам 2015 года стал одним из наиболее доходных в мире (индекс ММВБ прибавил 22,7%). В этом году он также продолжает расти: индексы ММВБ и РТС в период с начала января по начало июня прибавили 7,5% и 17,6% соответственно. Правда, волатильность акций высока и пока это отпугивает банки от масштабных инвестиций в данный инструмент.

Наиболее привлекательным для цели нейтрализации избыточной ликвидности в настоящее время является рынок российских государственных облигаций. Купонная доходность по ряду бондов, эмитированных в 2014-2015 годах, превышает 12,5% годовых. Однако в условиях, когда Министерство финансов борется с дефицитом госбюджета за счёт средств Резервного фонда (то есть фактически за счёт продажи иностранной валюты, в которой он номинирован) и относительно мало прибегает к долговому финансированию, на рынке облигаций наблюдается избыток инвесторов и потому бескупонная доходность снижается, составляя для 10-летнего периода уже менее 9%. Ряд экспертов даже полагают, что именно на российском рынке государственных долговых бумаг образовался «пузырь».

В связи с этим обстоятельством примечательно заявление ЦБ РФ о возможности вновь прибегнуть к эмиссии облигаций Банка России – краткосрочного инструмента стерилизации чрезмерной ликвидности.

Понижением ключевой ставки с 11% до 10,5% годовых Банк России оказал поддержку тенденции на снижение доходности и активных, и пассивных операций кредитных организаций. Вместе с тем, пока, судя по неоднократным заявлениям его руководства, ЦБ видит своей приоритетной целью снижение темпов инфляции, а не восстановление кредитования. С этой точки зрения, наблюдаемое снижение уровня доходности как депозитов, так и кредитов позволяет ЦБ РФ либо оставить ставку на текущем уровне, либо менять её достаточно медленно.

Кроме того, как следует из майского бюллетеня ЦБ «О чём говорят тренды» (http://www.cbr.ru/analytics/wps/bulletin_16-06.pdf), 69% российских компаний, в том числе большинство экспортёров, заинтересованы в сильном рубле. Мегарегулятор, несмотря на переход к свободному курсообразованию рубля и полноценному режиму инфляционного таргетирования, вынужден проводить монетарную политику с оглядкой на реакцию валютного рынка. Поэтому значительное снижение ключевой ставки, превосходящее динамику замедления инфляции и влекущее ослабление национальной валюты, на данном этапе представляется ему нерациональным.

Можно только предположить, насколько длительным будет период профицита ликвидности. Если бы российский банковский рынок был более конкурентным, то отток депозитов вызвал бы ожесточённую ценовую борьбу за вкладчиков за счёт роста ставок. Однако отзывы лицензий уже имели следствием то, что многие клиенты перевели свои средства в крупнейшие банки (в значительной мере создав им избыточную ликвидность) и ослабили ресурсную базу большинства средних и малых участников рынка. В свою очередь, сохраняющаяся напряжённая ситуация с просроченной задолженностью, по опыту прошлых лет, будет нейтрализовываться достаточно долго, особенно в нынешних условиях, когда найти новые «точки роста» банков затруднительно.

С другой стороны, наблюдаемое сжатие ресурсной базы не только у отдельных игроков, но и по системе в целом может привести к тому, что в случае восстановления спроса на кредиты (например, на фоне смягчения внешних санкций, резкого роста цен на нефть или иных обстоятельств) у банков может возникнуть дефицит ликвидности, необходимой для развития активных операций.

Скорее всего, избыточная ликвидность будет исчезать только по мере заметного снижения ставок по ссудам, перехода экономики России к стадии роста и появления у банков повышенного аппетита к кредитным рискам. Таким образом, именно от действий Банка России в области монетарной политики и банковского регулирования зависит улучшение ситуации на рынке. Период профицита ликвидности вполне можно использовать для выработки и применения нетрадиционных инструментов и механизмов стимулирования кредитования, направленного на рост инвестиционной активности в стране.

Сергей Пенкин,
заместитель начальника Аналитического департамента,
Ассоциация российских банков