Аналитика: Президент АРБ Г.Тосунян в прямом эфире «Русской службы новостей» 15 января 2008 г. ("России нужно стать одной из ведущих финансовых держав")

21.01.2008   \  Аналитика АРБ



России нужно стать одной из ведущих финансовых держав


Андрей Добров: К нам в студию сейчас придет гость, президент Ассоциации российских банков Гарегин Ашотович Тосунян. Я пока объясню, о чем мы будем говорить. Сегодня вступают в силу поправки к закону о противодействии легализации – т.е. отмыванию доходов, полученных преступным путем и финансированию терроризма, принятый 28 ноября прошлого года. В соответствии с ними банки и иные организации, которые осуществляют переводы денежных средств, будут обязаны сопровождать безналичные расчеты и переводы средств без открытия счета на всех этапах, в проведение информации о плательщике - физическом или юридическом лице. Такая информация должны включать название организации или физического лица, ИНН, адрес, место жительства или пребывания, дату и место рождения. Если эти сведения отсутствуют банки и иные организации будут обязаны отказать клиенту в совершении операции. Если раньше можно было ограничиваться небольшой информацией. То сейчас нет. Все движение денег должно быть адресным. Люди, которые этим занимаются, эксперты говорят, что сами по себе требования ФАТФИта – Всемирной организации по борьбе с легализацией доходов, полученных преступным путем, требования вполне оправданы, однако их практическое воплощение чрезвычайно осложняется по причине отсутствия специального законодательства о платежах, расчетах и платежной системе в целом. Указ приняли, поправки к закону приняли, но они не сопровождаются ничем. В настоящее время нет четкого законодательного определения, понятия расчета, платежей, нормы главы 46 Гражданского кодекса РФ «Расчеты» носит слишком общий характер. Как известно, законы пишутся не просто так. У нас если закон неконкретный. Значит кому-то эта неконкретность либо была нужна, либо люди предполагали, что особой активности в этой сфере не будет, либо специально оставляли лазейки. Приходится иногда даже обвинять в том, что они специально оставляют лазейки, потому что когда людям надо прописать закон по полной, чтобы мышь не проскочила – они это делают. Вопрос о сопровождении переводов информацией. Насколько более прозрачным будет этот бизнес, действительно ли смогут эти поправки смогут повлиять на деньги, нажитые преступным путем мы сейчас будем осуждать с нашим гостем. Говорят, что хорошие поправки, но работать не будут.

Гарегин Тосунян: Работать с 15 января они точно не будут, потому что хорошие поправки, когда они не только на законодательном уровне приняты, но когда вся подзаконная нормативная база подведена под них, когда техническое, программное обеспечение. В принципе законодательство имеет такое свойство – оно хорошо, когда оно принимается в разумных пропорциях и подразумевает возможности исполнения. Если следовать формуле Салтыкова-Щедрина, что суровость не обязательна исполнению, смягчается необязательностью исполнения, то такие поправки потом вызывают массу проблем и вопросов, как у нас получилось в данной ситуации. В принципе мы, как банковское сообщество, не возражаем против этих поправок. Понимая, что переводы могут быть источником всякого рода нехороших действий со стороны нехороших людей, но в целом поддерживая эти поправки, мы ставили вопрос – что не нужно их вводить с 15 января, это можно сделать с 1 августа. Мы понимали, что это невозможно. Слава Богу, вчера вечером эти слова еще материализовались в результате обсуждений на прошлой неделе, наших обращений, писем, было серьезной обсуждение. В этой части Финмониторинг наш союзник, Центральный банк – наши союзники. Вчера вечером было принято решение, что не будут применять санкции до 15 мая, но когда это официальное письмо, которое будет разослано, как я понимаю, я самого текста не видел – мой заместитель был на этих совещаниях и вечером позвонил, что такое достигнуто соглашение. Я надеюсь, что оно будет в виде соответствующего письма и из него будет следовать, что санкции применяться не будут. Но, тем не менее, вполне было бы разумно – май это еще 4 месяца. С другой стороны – было бы разумно не пороть горячку, а с начала посмотреть и тщательно отработать всю базу подзаконную и правовую и технические возможности.

А.Д.: Если порят горячку - значит это ради чего-то делается, я так понимаю, что мы должны соответствовать каким-то условиям, выдвинутым ФАТФ.

Г.Т.: Я с большим уважением отношусь к ФАТФ, но вспоминается мне в этой связи одна дискуссия, которая была на конференции, посвященной проблеме переводных операций в Лондоне два года назад. Там принимали участие представители ФАТФ, финансовой разведки США и ряда европейских стран, руководители министерств финансов действующие и бывшие, руководители министерств финансов Великобритании в том числе.

А.Д.: Наша разведка была?

Г.Т.: Да! На этой конференции был Виктор Зубков, у него всегда была сдержанная и разумная позиция – надо отдать должное нашему Финмониторингу – мы умудрились за короткое время создать эту службу, добиться выхода из черного списка ФАТФ, войти полноправными членами в ФАТФ и не напортачить сильно в части создания сложностей для банковской системы, хотя такие сложности создавали. В такие короткие сроки были риски, что мы гораздо больше проблем будем иметь. Здесь совместный режим взаимодействия с банковским сообществом дал возможность с минимальными потерями, хотя споров и расхождений у нас было немало. Там, у меня это очень запечатлелось в памяти, министр бывший финансов Великобритании, обратившись к действующему тогда руководителю Финразведки США сказал: если следовать всем вашим рекомендациям, то нужно финансовые рынки закрывать полностью, потому что тогдашний г-н Фокс был руководителем финразведки США. Он заявил, что взрыв двух небоскребов был осуществлен чуть ли не 11 тысяч долларов - цена взрыва. И даже перевод 300 долларов или 100 долларов это очень существенно – даже за небольшие акты можно осуществить серьезные террористические акты. Можно взять и оценить только объем взрывчатки или объем транспортных переводов из этих расходов - я бы не хотел в такие нюансы вдаваться. Можно по-разному оценивать, но очевидно, что есть разумные масштабы. Можно каждый доллар и рубль идентифицировать и тем самым, следуя логике наших английских коллег, тогда бы это закрыло финансовый рынок в целом.

С другой стороны можно полностью ради развития финансовых рынков снять все ограничения – это неразумно. Потому что действительно очень серьезная проблема – преступность в значительной степени черпает свои возможности от финансовых источников. Здесь, конечно, нужно максимально в глобальном масштабе усиливать контроль за денежными потоками, но каждый раз надо взвешивать цену вопроса и соответствующие издержки. В этом смысле мы, как банковская система, Ассоциация российских банков мы понимаем всю важность, государственность этой задачи, поэтому в целом мы поддерживаем нормы, направленные на развитие идентификации, мы готовы помогать, но давайте нам возможность делать это, не становясь при этом потенциальными нарушителями. Сегодня я вам объясню, в чем причина нарушений. Есть определенный формат, который должны банки заполнять при осуществлении переводных операций, этот формат утвержден Центральным банком. Если мы не будем в этом формате соответствующие операции осуществлять, то мы нарушим те положения, которые имеются уже несколько лет. Если мы наоборот их нарушим и будем, предположим, найдем соответствующий объем информации, то мы тогда нарушим норму закона, если эту информацию не дадим, если дадим- то нарушим формат, но вы как-то дайте нам возможность. Это как перекресток – налево поедешь – нарушаешь, направо поедешь – нарушаешь, прямо – нарушаешь. А куда ехать? Стоять на месте и ждать, когда изменят правила?

А.Д.: Зачем мы так быстро вводим?

Г.Т.: Это вы меня спрашиваете?

А.Д.: Когда мы говорим, что мы вводим в России эти поправки, чтобы соответствовать ФАТФ, зачем так быстро, что-то мы имеем с этого?

Г.Т.: Конечно, есть требования, которые, наверное, предъявляются нашим официальным властям, мы должны свое реноме полноправного участника ФАТФ поддерживать, это для нас вопрос, который позволяет и внутренние возможности по борьбе с международным терроризмом вести. Понятно, зачем мы в принципе в этом направлении идем. Мы - часть мирового сообщества, мы – часть, претендуем, чтобы быть одним из лидеров, как на финансовом рынке, так и на поле с борьбы с финансовыми преступлениями в области подпитки терроризма. Очевидно, что мы не можем говорить: вы как хотите, а мы здесь занимаемся в своем формате борьбой. То, что есть международные такие институты и входя в них мы должны придерживаться тех рекомендаций и правил – это не вызывает вопросов. Но это все должно реализовываться очень аккуратно, последовательно, не ущемляя интересов системы.

А.Д.: Вы рассказывали о конференции финразведки и банковской системы Европы.

Г.Т.: Это было в октябре 2005 года.

А.Д.: Был тогда Зубков - он представлял нашу финансовую разведку, сейчас Зубков премьер-министр РФ. Почувствовалось это в банковской системе? Руководитель финразведки перешел в ранг премьер-министра или курс продолжается прежний?

Г.Т.: Курс преемственности нормальный, как было нормальное взаимодействие и отношение с этим ведомством – такой же уровень.

А.Д.: Насколько я помню, за последние несколько лет были случаи, когда у государства и банковской системы возникали противоречия. Например, был целый кризис, когда покойный Козлов сказал, что мы будем закрывать банки, которые отмывают деньги, после чего возник кризис доверия между банками.

Г.Т.: 2004 год, апрель – июнь. Возник он, но там центральный банк еще в 2003 выдвинул программу повышении планки требования по прозрачности к банкам и очень последовательно Козлов начал реализовывать эту программу. Без издержек не бывает, когда за короткий срок нужно реализовать довольно мощную программу по повышению прозрачности, устойчивости и стабильности. Здесь у нас возникали, возникают и будут возникать множество проблем, потому что мы представляем банковскую систему, точку зрения участников рынка, государственные ведомства представляют свою позицию. В этом неантагонистическом, а дуалистическом противоречии есть определенный источник развития. Другое дело, что в той ситуации мы оппонировали в части того, что во главу угла должно быть поставлено не средство – прозрачность, устойчивость – это все средство достижения результата, а целью должно быть поставлено на другой чаше весов- развитие системы, то, что теперь мы называем банкизация страны, когда банковская услуга становится доступной и всепроникающей. Без этого возможность развития экономики, повышения уровня жизни людей невозможно. Если у нас нет финансовых источников, чтобы купить жилье, обеспечить быт, заняться предпринимательством, то эти цели, все эти средства становятся вторичными. Вы можете ставить вопрос, что надо бороться с отмыванием. И будете бороться, а при этом народ, если будет нищать – от борьбы сытым не станешь. Когда вы взвешиваете на чаше весов, то вы понимаете, что надо бороться с отмыванием, обеспечивать прозрачность, устойчивость. Но только не в условиях стагнации, проще всего со всем этим бороться, закрыв финансовые рынки, остановив денежные обращения или вернувшись к советской системе, когда только единый источник – Госбанк СССР и все расчеты будут проводиться государственным псевдокредитным институтом. Рынок требует другого – чтобы было диверсифицированные соответствующие точки роста экономики, чтобы было бы распределении ответственности между участниками рынка, чтобы был контроль и государственный надзор, который стимулирует развитие производства и повышение уровня жизни, а не дестимулирует его и замораживает и загоняет страну в число третьих стран. Здесь важна стратегическая ориентация на результат развития и уровня жизни. В этом контексте мы, как участники рынка, как представители банковской системы говорим, что это более важный приоритет и любые надзорные и контрольные функции по борьбе со всеми правонарушениями должны быть поставлены по главу угла. Точно также для большей понятности – когда мы говорим о том, что нужно бороться с правонарушениями на дорогах, то мы говорим - но чтобы движение транспорта шло. Потому что если не будет грузоперевозок, если вы из точку А в точку Б никогда не доедете – такая борьба ни к чему, нужно, чтобы движение было. Если движения не будет – легче всего бороться – всех убрать с дорог, оставить только спецмашины и все будут сидеть на местах – и за счет чего будут содержать эти спецмашины?

Г.Т.: Нужно соблюдение баланса – в этом смысле моя точка зрения, что не нужно искусственно, насильно приватизировать исторически сложившееся институты. С другой стороны нельзя допускать, когда доля государственного капитала в банковской системе будет явно превышать разумные проценты, так же как и нельзя допускать превышения разумных процентов иностранных капиталов. А то у нас получается, что до позапрошлого года у нас доля иностранного капитала без всяких на то ограничений сохранялась на уровне 6, 5%, а за прошлый год она взлетела до 23-25% на сегодняшний день составляет.

А.Д.: А наш капитал входит туда, как арабы?

Г.Т.: Чтобы не получилось, что завтра у нас останутся только банки с иностранным капиталом и банки с госкапиталом российским. Очень важно для устойчивости системы и чтобы мы были бы государством с банковской системой, основанной на рыночных принципах – это частный российский капитал, этот баланс требует отдельного обсуждения. С другой стороны, когда мы пускаем иностранный капитал в таких объемах на наш рынок – ничего в этом страшного нет, если эта дозировка в пределах 15-25 %, но 50 % для государственного суверенитета недопустимо для страны нашего масштаба. Тем более недопустимо, когда на симметричной основе – когда капитал сюда входит, а наш капитал не имеет возможности в силу множества препонов, в том числе, иногда под соусом ФАТФовских предостережений получается так, что все, что касается нашего капитала как-то преподносится на международном рынке, как со знаком минус, все, что касается вхождения на наш рынок – со знаком плюс и получается неконкурентная среда. Мы, как государство, с моей точки зрения, должны тщательно отстаивать наши национальные интересы. Мы готовы допускать иностранный капитал и интегрироваться через это в мировой и финансовый рынок. Но будьте добры, если какая-то страна у нас имеет соответствующие объемы инвестиций - давайте нам возможность тоже при нашем желании инвестироваться. А не так, что мы имеем огромные инвестиции из 1-2-3 источников, а когда мы в эти страны пытаемся – в Евросоюз или Штаты или другие страны инвестироваться – нам говорят - нет, вы не соответствуете ряду норм, давайте по 3 года проходите процедуры регистрации, получения разрешений – это нарушение симметрии и конкуренции.

А.Д.: Мы вообще не участвуем ни в каких банках?

Г.Т.: У нас исторически были Россовзагранбанки, которые в результате они остались. Но как только пытаются с нуля создать банк – есть у нас пример – не хочу сейчас, чтобы не было рекламы - 1 наш банк пытается создать в Евросоюзе дочерний банк с нуля – 3 года и воз ныне там. Причем на уровне правительственного лоббирования, Центробанк, МИД – нам чинят препоны, причем с совершенно неразумной аргументацией. Это сплошь и рядом. Для нас очень серьезная проблема – если мы на государственном уровне этот паритет не будет выдерживать, то завтра мы получим ассиметричную ситуацию.

А.Д.: Может, как в дипломатическом мире симметричные ответы – если нас не пускают, то и мы эти банки не будем пускать. Путь они сами решают эти проблемы у себя – со своим правительством.

Г.Т.: Я не сторонник санкционных мер, санкций, бряцания административным оружием. Я сторонник - когда вы сами не очень позитивно свою финансовую систему обычно характеризуете. У нас очень любят всякими красками – мы сами преподносим в негативном виде наш финансовый рынок, наши банки, мы постоянно какие-то им ярлыки вешаем.

А.Д.: Вы вряд ли это делаете.

Г.Т.: Я говорю мы – как страна, как ведомство, как СМИ, мы очень неадекватно оцениваем роль и место финансовых институтов в развитии экономики. У нас даже термионологически есть такое понятие как реальный сектор экономики, из которого вытекает, что финансово это нереально, нереально уже со знаком минус.

Финансовый рынок, я уже устал это говорить, он еще более реальный, материальный, необходимый, потому что без финансового рынка вы никакой материальный продукт реального производства не получите. Вы никуда не поедете, никакой товар не купите, ничего не пощупаете, не понюхаете, не съедите. Это на подсознании - реальный и нереальный – оно говорит об отношении к финансовому рынку. Пользуясь таким негативным представлением нашей банковской системы, что якобы она – как часто проходит из уст многих руководителей ведомств, что наши банки не способны обслуживать пенсионные средств, наши банки разворовали в 90-х годах. Никто не разворовывал. Это не банки разворовывали. Если разворовывали – то ведомства разворовывали, они использовали в качестве транспортных средств банки. Потому что транспортировка и движение финансов осуществляется через банки. Так же как таксисты могут перевозить уголовников, которые воруют в квартирах, но не таксисты, и не автомобиль является главным источником преступления. Здесь важно изменить ментальность внутри общества - финансовый рынок это важнейший элемент развитого общества. Тем более общества и государства, которое претендует на то, чтобы занять достойное место в числе ведущих стран. Нельзя в числе ведущих стран только по объемам экспорта нефти или по объемам экспорта газа занять ведущее место, потому что очень быстро этот рынок может измениться. А по развитию финансовых рынков ряд стран с микрокомпическими масштабами занял ведущее место в ООН. Лихтенштейн – полноправный член ООН, Евросоюза и всех финансовых институтов. При это, когда въезжаешь в страну – то нужно быстро тормозить, чтобы не выскочить из другой границы. Здесь важно статус страны соизмерять с финансовым ее статусом тоже.

А.Д.: Пока мы не стали еще ведущей страной в банковской сфере тоже – у нас экономика сильно зависит от американцев в 1-ю очередь. Я когда только пришел работать на радио – с удивлением обнаружил – каждый день я общаюсь с представителем финансовой биржи РТС – что наши внутренние события вообще никак не влияют на экономику, даже выборы президента особенно сильно не влияют – подскочит индекс вверх на недельку – а потом все. На этой недели отчитываются 3 крупных американских банка - результаты будут плохие либо ужасные. Хороших никто не ждет. Как это повлияет на российские рынки?

Г.Т.: То, что мы сегодня, интегрировавшись в международный рынок – финансовый, в частности, стали зависимыми - в этом есть свой плюс и свои минусы. Плюс - что мы становимся частью мировой системы, это нормально, заборы уходят в прошлое, но зависимость от не только общего пространства, но и от штормов, которые в нем будут происходить - она становится реальностью. Здесь пока степень интеграции не столь велика, чтобы мы бы ощущали себя очень зависимыми, чтобы это шторм мог нас накрыть. Мы можем при грамотном поведении использовать эти градиенты, которые создаются этими колебаниями в свою пользу и перетянуть энергию этих штормов.

А.Д.: Пока я не наблюдал

Г.Т.: Вы, может, не замечали. Даже эти тенденции по увеличению объемов инвестиций в Россию – в том числе за прошлый год – и в конце прошлого года – после августа и сентября, когда многие стали из третьих стран уходит и многие сократили объемы инвестиций и кредитования. Тем не менее получилось, что интерес к нашей стране и желание этот рынок освоить – достаточно велик. Другое дело, что для кредитной системы эти колебания создали определенные проблемы в августе - октябре с ликвидностью. Мы на 2008 год должны ряд превентивных мер предпринять, чтобы внутренние ресурсы финансовые вытащить и пустить в кредитный оборот, а не уповать на то, что внешние кредитные ресурсы будут обеспечивать рост нашей экономики. Проблема есть, мы в определенной степени должны учитывать те катаклизмы, которые могут произойти с ведущими финансовыми институтами американскими или транснациональными. Но при этом панически говорить, что это только негативно на нас может отразиться – я бы не стал. Наоборот – это в значительной степени может оздоровить нашу экономику и нашу кредитно-денежную политику, которая начинает уже соображать – создатели этой политики, что держание наших активов в иностранных ценных бумагах и иных источниках внешних – не столь эффективна. Она приводит к росту внутреннего корпоративного долга при уменьшении госдолга и при размещении по низким процентам своих активов. Нужно наоборот - эти активы использовать на внутреннем кредитном рынке – при чем обеспечивает им не меньшие гарантии то, что эти средства стабилизационных фондов, пенсионных, социальных фондов – они не уйдут куда-то. Если не доверять ведомствам, чиновникам, всех одним миром помазать и сказать - что они вместе с банками все это дело растащат – извините, зачем мы тогда миллионную армию правоохранительных органов держим?

А.Д.: Хороший вопрос.

Г.Т.: Это другая тема. Но презюмировать заведомо, что все вокруг воры. Жулики – это глупость. В России деньги держать нельзя, якобы. Их разворуют, а за рубежом – можно, а за рубежом так же их легко разворовать, тем более, что держат их, роспись кто ставит? Свои же ведомства ставят. Здесь важно понять, что эта логика - презумпция виновности финансового рынка и участников финансового рынка – глупость и вредоносная! Нужно развивать внутренние финансовые рынки и соответствующую интеграцию осуществлять под углом зрения того, что нам нужно стать одной из ведущих финансовых держав. Мы такой лозунг выдвинули, мы в мае проведем конференцию по поводу того, что Россия должна стать ведущей финансовой державой. А Москва – финансовым центром международного уровня, и под этим соусом ставить вопрос – чтобы IP наши институты размещали не на внешних рынках, а на российском рынке, чтобы нефть торговалась не на доллары или евро – а на рубли, чтобы рубль стал международной валютой, чтобы евразийский континент стал ориентироваться на российский рубль и российский рынок финансовый, а не Казахстан претендовал на эту роль. Потому что Россия это Россия. А Казахстан, как бы успешно не развивался, не соизмерим. Такого рода меры могут использовать эту ситуацию, возникающую на американских и международных рынках, чтобы мы перетянули достаточную долю одеяла в свою пользу.

А.Д.: Хватит ли для этого той денежной массы, которую предполагается из фонда развития будущих поколений- если будут размещать не в иностранных ценных бумагах, а в российских. Если эти деньги из стабилизационного фон6да. которые предполагается размещать в западных ценных бумагах для сохранения их и увеличения –если их бросят на наш внутренний банковский?

Г.Т.: Вопрос не в том, хватит или нет, не в том, какие это объемы, хотя эти объемы уже приближаются к половине триллионов долларов и представляют собой довольно весомый объем. Но вопрос не в объемах. Вопрос в тенденциях, в системе подходов, в этом смысле если мы поймем роль и место кредитного рынка в развитии экономики и в повышении уровня жизни и в диверсификации соответствующих производств по территории нашей огромной страны, то мы стимулируем такой темп развития – мы можем достичь таких экономических результатов, которые не будут 6-7-8 %, а которые будут перехлестывать китайские 10-15-20 и азербайджанские 30 и армянские и казахские 15-20 % темпов роста по ВВП, это лиха беда начало. У страны огромный потенциал, у страны 11 часовых поясов, нет такой второй страны! Самая большая территория, самые богатые природные ресурсы. В то же время совершенно неравномерно распределенная диверсификация как по жителям, так и по развитию производств. Возможно, надо дать толчок

А.Д.: Будем надеяться, что толчок будет дан в ближайшее время. Спасибо, в гостях был президент Ассоциации российских банков Гарегин Ашотович Тосунян.


15.01.2008 10:00


Русская служба новостей.
Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий.