Аналитика: Интервью Президента АРБ Г.Тосуняна журналу «БДМ. Банки и деловой мир», опубликованное в №4, 2009

08.04.2009   \  Аналитика АРБ


Журнал «БДМ. Банки и деловой мир», №4,2009

Неюбилейные размышления в канун ХХ съезда АРБ

Очередной съезд Ассоциации российских банков, который традиционно проходит в начале апреля, по счету — двадцатый. То есть, по нынешним меркам — юбилейный. Однако и проблематика, и тональность беседы с Президентом АРБ Гарегином ТОСУНЯНОМ были чрезвычайно далеки от традиционного в подобных случаях подведения итогов и прочих отчётно-праздничных тем.

О пользе точного диагноза

БДМ: Гарегин Ашотович, время сейчас непростое для всех, в том числе и для банков. Как вы считаете, выдержит ли наш банковский сектор кризисные удары, и какие главные опасности его подстерегают?

— Ситуация сложная, и, что печально, негатив накапливается изо дня в день, причем значительными темпами. К счастью, все эти процессы еще обратимы — если финансовые власти, наконец, начнут оценивать сложившееся положение адекватно. А то, знаете, такое впечатление, что некоторые наши коллеги из финансовых ведомств надеются, будто «само как-нибудь рассосётся». И вот в этом я вижу главную опасность.

БДМ: Но ведь столько всяких антикризисных мер предпринято, и — как никогда прежде — вполне оперативно. Во всяком случае, коллапса удалось избежать, правда, проблем у банковской системы почему-то не убавилось, это вам, как никому другому, известно…

— Можно было бы, конечно, сейчас поговорить именно об этих прикладных вещах. О том, как накапливаются невозвраты и ухудшается качество кредитного портфеля, к чему ведет реальный рост стоимости рефинансирования… Или скажем, о том, почему банк отказывается, если заёмщик, которому грозит банкротство, готов уступить ему пакет акций с опционом обратного выкупа. Да потому что тогда получается, что банк выдает связанный кредит и рискует нарушить норматив. А на «длинную» схему уже сам заёмщик не согласен, не хочет он рисковать, передавая свою собственность через пятые руки…

Подобных коллизий сейчас предостаточно, и все требуют решения. Только прежде надо бы понять суть происходящего, природу кризиса в его, так сказать, российском варианте.

БДМ: Принято считать, что кризис нас достал потому, что Россия уже интегрирована в мировое хозяйство… Хотя, признаться, некоторые прямые параллели представляются, мягко говоря, странными.

— Вот именно! Нельзя подходить к нашим проблемам, не оценив предпосылки возникновения кризиса у нас и на Западе. Там корни кризиса — в перепроизводстве, избытке кредитования, чрезмерно раздутом фондовом рынке. У нас финансовый рынок недоразвит, о малой доступности кредитов предприятиям говорим годами, отчего и производство растет низкими темпами. Короче говоря, там, где у них «пере», у нас — картина обратная. Так как же можно ставить диагноз перегрева экономике, температура которой и нормы-то пока не достигла?

Теперь возьмите антикризисные меры. Что делают на Западе? Снижают учетную ставку, расширяют доступность кредитов, чтобы, не дай Бог, не остановился производственный процесс — «дыхание» и движение всей экономики. А мы в это время не только повышаем ставку рефинансирования, но и обещаем, что она будет расти дальше. Видимо, чтобы бизнесу сразу стало ясно: даже не думай выжить, не дадим.

БДМ: Вы знаете, Гарегин Ашотович, порой, когда я слушаю полемику банкиров и представителей наших финансовых властей, кажется, что они говорят на разных языках.

—Не совсем так, просто мы живём в разных измерениях. Очень слабая «обратная связь», нет реального представления о том, как срабатывают на практике те или иные государственные решения. Поэтому и последствия не всегда адекватно просчитываются, так что остается повторять знаменитое: «хотели, как лучше…».

О том, кто сказал: «Ату!»

БДМ: Кстати, к вопросу о том, чего хотели и как получилось. Сейчас много спорят, так уж необходимо ли было «ронять» рубль. Сторонники девальвации приводят в пример 1998 год, когда эта мера помогла «раскрутить» собственное производство.

— Как известно, в одну воду дважды войти невозможно, сейчас ситуация — принципиально иная. А утверждения, будто девальвация национальной валюты в нашей стране была неизбежна, на мой взгляд, не выдерживают никакой критики. Если хотели перейти к плавающему курсу, так надо было начинать еще прошлым летом, когда доллар «уткнулся» в 23 рубля, и боялись, как бы он не упал до пятнадцати. Самое время было расширять коридор, не сдерживая и не подстегивая курс, и колебания валютного маятника в ответ на изменение конъюнктуру никто не стал бы воспринимать, как девальвацию. Надо же учитывать и психологию людей, и уметь просчитывать в финансовой политике хотя бы на два-три хода вперед.

БДМ: Но многие, тем не менее, обвиняют в обвале национальной валюты банки, ударившиеся в валютные спекуляции.

— С таким же успехом можно назвать валютными спекулянтами всё российское население. Ведь вплоть до прошлой осени почти 80% вкладов были рублевыми, и в мгновение ока этот показатель рухнул обратно, к состоянию 2002 года — шестилетняя работа, что называется, «коту под хвост»… Что же до неизбежности падения рубля, то курс, как вы знаете, формируется от платёжного баланса, сальдо которого и сегодня положительное, хотя сами по себе и экспортные, и импортные потоки сократились. Кстати, в первых числах октября, когда паника, собственно, уже началась, фьючерсы на доллар не превышали 25 рублей. И «лавина» тронулась лишь тогда, когда прозвучало заявление насчет «плавной девальвации». То есть попросту скомандовали: «Ату!».

О синдроме «интуриста»

БДМ: Гарегин Ашотович, самый болезненный вопрос, который повторяют сейчас все: где деньги, обещанные реальному сектору? То есть теоретически они как бы есть, только кто рискнет сегодня брать кредит под ставки, в несколько раз превышающие рентабельность предприятия?

— Эта тема — предмет острой и многолетней полемики банковского сообщества с денежными властями. Ведь кризис не создал проблему кредитования производства, а лишь обнажил её — экономика наша не только не была «закормлена» кредитами, но жила все эти годы, что называется, впроголодь, особенно, если иметь в виду долгосрочное кредитование. Причем деньги в стране есть, и немалые, но те, кто имел такую возможность до поры до времени, занимали за рубежом. По простой причине — там дешевле и проще.

БДМ: Иными словами, речь — о пресловутой ставке рефинансирования.

— Именно. Снова сошлюсь на западный опыт: ФРС США «роняет» учетную ставку до нуля, лишь бы производство не остановилось, лишь бы не упал спрос. Что делает Банк России? Точно наоборот — повышает и повышает эту ставку внутри страны, оправдывая это необходимостью положительной по отношению к инфляции процентной ставки, зато внешние активы формирует под отрицательный процент. По сути тем самым выталкивает отечественного заёмщика за кордон, где даже сейчас можно кредитоваться на гораздо более выгодных условиях, чем дома. И, вполне возможно, именно теми деньгами, которые наши финансовые власти там так щедро разместили. Где же логика? Где равные условия для формирования конкурентной среды?

БДМ: Знаете, это напоминает мне давние советские времена, когда в нашей стране иностранцу были доступны и хорошие гостиницы, и закрытые для простой публики бары и рестораны, и билеты в Большой театр…

— Похоже, мы так и не сумели избавиться от этого синдрома «интуриста». Вот посмотрите: провели валютную либерализацию — отлично, давно пора было, только почему она снова оказалась односторонней? Ведь нельзя же, чтобы валютная политика была либеральной для внешнего мира и совсем другой — для внутреннего рынка. Это всё равно, что разрешить в России, где правостороннее движение, кому-то ездить по британским или японским правилам — катастрофы неизбежны.

БДМ: Однако, и отечественные банки находятся не в слишком-то равных условиях, разве нет?

— Эта тема — тоже «хроническая», и кризис лишь выявил её ярче, без всяких прикрас. Если нет единых стандартов, общих подходов, трудно рассчитывать на эффективность принимаемых мер. Рынок должен понимать не только, что делает государство сегодня, но и почему оно поступает именно так и чего ждать завтра. А сейчас получается, что только некоторое количество специально отобранных банков и компаний вправе рассчитывать на поддержку государства.

Об опасностях «дирижизма»

БДМ: Но ведь два года назад вы предлагали, на мой взгляд, вполне логичное решение: от выборочного распределения государственных средств перейти ко всеобщему кредитованию на разумных условиях? Неужели «дирижистские» тенденции, которые проявляются всё нагляднее, ставят на этой идее крест?

— По поводу перехода от распределения к кредитованию могу сказать лишь одно — сегодня эта идея не менее, а быть может, и более актуальна, чем в спокойном 2007 году.

Что же касается «дирижизма», то в целом нет ничего дурного в том, чтобы государство помогало частному бизнесу в трудные времена, и режим «ручного управления» здесь тоже бывает оправдан, если он имеет системную направленность, а не персонально определяемых избранных участников рынка. Если просьба о поддержке исходит от общества в широком смысле, а не от отдельных его представителей или замкнутых групп. И механизмы известны: скажем, тот же опыт ЕБРР, входящего в капитал банков на условиях обратного выкупа пакета акций в точно определенный срок. Или опыт Великобритании, где после войны вынуждены были национализировать значительную часть своего хозяйства, но потом, при Маргарет Тэтчер, если помните, была проведена приватизация.

БДМ: Так то — в Великобритании, а у нас, по мнению скептиков, государство намерено обосноваться в капитале крупнейших банков и корпораций всерьез и надолго…

— Да, есть в России некая атавистическая страсть к всеобщей национализации и умножению бюрократических структур. Она усугубляется еще и тем, что потеря управления в начале девяностых привела к криминализации и экономики, и общества в целом, а потом мы «ударились» в противоположную крайность. Но ведь решение здесь — вовсе не в бюрократизации, она-то как раз прямиком и заводит в коррупцию. И снять остроту проблемы может не многочисленная бюрократия, а качественная некоррумпированная правоохранительная и независимая судебная системы.

БДМ: Но пока эти системы только отстраиваются, и их деятельность далека от совершенства. Так, может, и правильно государство стягивает на себя всю ответственность?

— Нельзя всё валить на государство — никаких фондов не хватит, чтобы войти во все частные капиталы. Да и не нужно это. Со многими конкретными делами бизнес справляется куда эффективнее — надо просто не ставить ему «палки в колеса».

Я глубоко убежден, что с кризисной ситуацией можно справиться только совместными усилиями государства и бизнеса, а значит, правительству и финансовым властям надо думать о том, как стимулировать предпринимателей к развитию легального бизнеса, а не загонять их в угол чрезмерным надзором и недоверием.

О том, что всё хорошо вовремя

БДМ: Скажите, а не обидно сознавать, что многие из антикризисных мер, которые принимались в «пожарном» порядке, можно было реализовать спокойно и на три-пять лет раньше? Ведь на их необходимости настаивали и АРБ, и Ассоциация региональных банков, и региональные объединения.

— Конечно, обидно — не за свой приоритет, разумеется. Понятно, от кризиса вообще эти меры, даже принятые загодя, Россию не уберегли бы. Но вошли бы мы в него гораздо мягче, и многих неприятностей удалось бы избежать. И о беззалоговых кредитах ЦБ банковское сообщество твердило годами, и о временном вхождении государства в капитал банков, испытывающих трудности, и о многом другом. Обидно, что не захотели услышать этот голос, как не слышат сегодня многих наших предостережений. В частности, по увеличению минимального размера капитала банков — худшее время для принятия этого решения трудно было выбрать.

БДМ: А вам не кажется, что таким образом регулятор пытается воплотить свою заветную мечту — о компактном секторе, состоящем из нескольких десятков крупных и беспроблемных банков?

— Это еще одна «родовая черта» российского общества — источник многих бед в нашей системе управления. Она у нас поставлена буквально с ног на голову и строится так, чтобы было удобно управляющим. А как это отзывается «внизу», похоже, никого не волнует.

Да, работать с малыми банками более хлопотно, по себе знаю — в ассоциации не только «крупняк» представлен. Для них многие проблемы, безболезненные для больших организаций, становятся порой камнем преткновения. Но ведь не может, к примеру, страна состоять исключительно из городов- миллионников? Множественность, многоярусность — основа любой устойчивой системы. Что, кстати, подтвердили и события 1998 года…

Поэтому мы с Анатолием Аксаковым и обратились к председателю Совета Федерации с совместным письмом в защиту малых и региональных банков. В этом обращении мы, в частности, говорили о том, что в 13 субъектах Федерации вообще нет местных банков, чей капитал превышал бы 180 миллионов рублей. Рассчитывать же на то, будто в ближайшей перспективе их заменят столичные филиалы, не приходится. По сути, мы провоцируем в этих регионах банковский вакуум.

К сожалению, этот раунд банковское сообщество проиграло, закон уже принят. Но хотелось бы предостеречь в дальнейшем от таких «мудрых» решений, которые являются источником дополнительной нестабильности.

БДМ: Могу лишь пожелать удачи, потому что БДМ традиционно отстаивает интересы как региональных, так и малых банков в целом… И в заключение хочу вас спросить, как складываются сегодня отношения с Ассоциацией региональных банков ?

—По-деловому. Если есть возможность, стараемся предпринять какие-то совместные шаги, если нет — каждый работает самостоятельно. По многим вопросам у нас консолидированная позиция. Что вполне естественно, если защищаешь интересы всей банковской системы.

Журнал «БДМ. Банки и деловой мир», №4,2009.
Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий.