Аналитика: Интервью Г.Тосуняна Национальному Банковскому Журналу №3-2010

22.03.2010   \  Аналитика АРБ

Национальный Банковский Журнал, №3, 2010

Эффективное развитие экономики – это, прежде всего, развитие кредитного рынка!

Г. ТОСУНЯН: Главная цель надзора - обеспечить по-настоящему конкурентную среду на рынке кредитования и тем самым способствовать снижению стоимости заимствований

9 апреля 2010 года состоится очередной, XXI съезд Ассоциации российских банков. Как обычно, в ходе его работы будут обсуждаться самые актуальные для национального банковского рынка вопросы. О некоторых из них, а также о своем видении перспектив развития ситуации в банковском секторе, и в российской экономике в целом рассказал в эксклюзивном интервью Национальному банковскому журналу глава Ассоциации российских банков Гарегин Тосунян.

Беседовала: Анастасия Скогорева

НБЖ: Гарегин Ашотович, меньше, чем через два месяца состоится XXI съезд Ассоциации российских банков. Для банковского рынка это – одно из главных, если не самое главное мероприятие, года. Какой будет его повестка, какие основные вопросы и проблемы сектора будут подниматься в рамках работы съезда?

Г. ТОСУНЯН: Съезд подведет итоги прошедшего 2009 года, по сравнению с которым ситуация на национальном банковском рынке существенно изменилась. Наиболее острая фаза кризиса, как я уже неоднократно говорил, пройдена, и пройдена без трагических потерь для рынка, в первую очередь, благодаря своевременным и эффективным действиям, предпринятым Центробанком, Министерством финансов и другими государственными структурами для устранения дефицита краткосрочной ликвидности. Но ее преодоление – не повод для того, чтобы почить на лаврах. В отличие от многих экспертов, мы не считаем, что кризис закончен: его острая фаза действительно позади, но теперь мы переживаем очередную хроническую фазу, в чем легко убедиться, если посмотреть на состояние рынка кредитования. Экономика страны продолжает сидеть на голодном кредитном «пайке», она не в состоянии «переварить» высокую стоимость денежных ресурсов. Поэтому она, в лучшем случае, находится в стагнации, а не растет, и вряд ли стоит этому удивляться: ни один организм не сможет расти, если не будет получать постоянной «подпитки» - в данном случае, в виде финансирования.

Для нас очень важно, чтобы у финансовых властей появилось такое понимание и изменилось отношение к кредитному рынку. К сожалению, в докризисный период нам не удалось этого добиться: тогда общей практикой была борьба с инфляцией за счет сдерживания и «сжимания» кредитования. Сейчас – и это положительный момент – ситуация в этом вопросе несколько улучшилась. Но не оставляет мысль, что, в случае падения цен на нефть, мы рискуем снова вернуться к «старому рецепту» - борьбе с инфляцией за счет кредитного рынка.

НБЖ: Такие опасения обоснованы, наверное, еще и потому, что для российских финансовых властей инфляция традиционно является главной головной болью.

Г. ТОСУНЯН: Наша точка зрения по этому вопросу иная: безусловно, двузначная инфляция крайне вредна и опасна для нашей экономики. Но из этого не следует, что во имя борьбы с ней мы должны забыть обо всех других не менее значимых рисках, к числу которых относится также и двузначная процентная ставка по кредитам и острейший дефицит долгосрочных кредитов, равно как и в целом банковских услуг. К числу этих рисков надо отнести не достаточно развитую систему рефинансирования, хотя в кризисный период было много полезного сделано в этой сфере.

Во всех случаях не следует фетишировать борьбу с инфляцией, и под этим предлогом сдерживать развитие кредитовании, стремясь как можно больше средств загнать в госфонды, а потом распределять их по усмотрению госведомств. Потому, что результатом такой политики является повышение стоимости кредитных ресурсов, что, в свою очередь, влечет за собой увеличение долговой нагрузки на предприятия, повышение себестоимости их продукции и т.д. Плюс к этому отсутствие доступных и долгосрочных кредитных ресурсов не позволяет модернизировать инфраструктуру страны: она остается отсталой и неэффективной, что опять-таки отражается негативным образом на себестоимости продукции наших компаний. В результате складывается парадоксальная ситуация: товары, произведенные в России, стоят дороже, чем аналогичные товары, завезенные, например, из Австралии или Южной Америки.

НБЖ: Это, наверное, преувеличение?

Г. ТОСУНЯН: К сожалению, нет - это факт, в достоверности которого каждый из нас может убедиться на практике, придя в магазин. И оставлять эту проблему нерешенной, значит, обрекать экономику страны на то, что она будет неопределенно долгое время находиться в состоянии стагнации, в то время как экономики других стран, где кредитный рынок динамично развивается, уже вступят – и сейчас вступают - в посткризисный период.

НБЖ: Но складывается впечатление, что российские власти как раз сейчас уделяют кредитованию много внимания. Во всяком случае, первые лица страны постоянно говорят о необходимости увеличения объемов кредитования и российских предприятий, и частных лиц.

Г. ТОСУНЯН: Понимание того, что это необходимо, уже шаг вперед. Но, к сожалению, на практике пока не создаются необходимые условия для поступательного и долгосрочного развития кредитного рынка. Вместо этого мы решаем – точнее, пытаемся решить – другие вопросы: например, о создании в России мегарегулятора, или об ограничении доступа банков к внешним денежным ресурсам.

НБЖ: Странно, тема мегарегулятора снова актуальна, складывалось впечатление, что о ней благополучно забыли.

Г. ТОСУНЯН: К сожалению, это не так. Несмотря на свою очевидную сложность и противоречивость она периодически всплывает в не самый подходящий момент. Мне лично непонятно, зачем делать это сейчас? Центральный банк в период кризиса сработал достаточно оперативно и в самый острый период доказал свою эффективность. Скажу больше: на сегодняшний день это одна из немногих, если не единственная госструктура, которая реально сократила численность персонала. И вот как раз ее хотят модернизировать под предлогом необходимости создания мегарегулятора?...

НБЖ: А модернизация, с вашей точки зрения, в принципе не нужна?

Г. ТОСУНЯН: Нужна. Вся жизнь для развивающейся системы – это непрерывная модернизация. Но, во-первых, на все есть место и время. Перед нашим банковским рынком, а, значит, и перед его регулятором стоит много насущных задач, решение которых необходимо для дальнейшего развития системы. Тут нужна кропотливая повседневная работа – так нет, давайте мы вместо нее займемся решением псевдоглобальных проблем: вместо того, что ремонтировать наши дороги, будем решать вопросы «войны с Китаем»!

Это первое возражение. Второе заключается в следующем: надзор, конечно, надо совершенствовать, но не путем создания некоей новой структуры, а путем пересмотра самих целей этого надзора.

Наше твердое убеждение, что главная его цель – это, во-первых, обеспечить поддержку добросовестным участникам рынка, создавая максимальный дискомфорт недобросовестным участникам вне зависимости от их размера и близости к власти, т.е. обеспечить по-настоящему конкурентную среду на рынке кредитования. Во-вторых, через это обеспечить снижение процентов по кредитованию, поскольку в условиях нормальной конкуренции добросовестных участников рынка, последние в борьбе за клиента вынуждены снижать стоимость своих услуг. В-третьих, способствовать росту, а не ограничению доступности кредитных ресурсов. Этого можно достичь путем отказа от избыточного надзора, в частности, путем признания презумпции невиновности или, в иных терминах, права на мотивированное суждение для тех, кто на протяжении многих лет зарекомендовал себя добросовестным участником рынка. При этом всю мощь и профессионализм надзорного органа направить на злостных нарушителей, игнорирующих базовые требования не только закона, но и элементарной человеческой этики и порядочности.

Кстати, повышение требований надзорных органов к обменным пунктам валюты сомнительного происхождения может (при правильной реализации) быть тому примером.

И все это необходимо не откладывать в долгий ящик, а делать сейчас, потому, что, к сожалению, в период, прошедший с начала кризиса, мы, мягко говоря, не всегда двигались в нужном направлении. Конкурентная среда была нарушена, крупные банки «впитали» в себя большую часть ресурсов, и возникла парадоксальная ситуация, при которой на доступное финансирование могут рассчитывать два-три десятка предприятий-гигантов.

Более того, в результате нарушения конкурентной среды большинство добросовестных средних и тем более малых участников рынка не могут сегодня получить по приемлемой цене кредит. Зато несколько десятков самых крупных компаний стали объектами жесточайшей конкуренции среди крупных банков, которые соревнуются за право кредитовать их. В результате, ставки по кредитам снижаются, но исключительно для избранных участников рынка. А для остального бизнеса более скромного масштаба, который как раз нуждается в «подпитке» для развития, процентные ставки остаются неподъемными. Таким образом, нарушение условий конкуренции на финансовом рынке экстраполируется далее на всю экономику.

НБЖ: А банки, тем временем, упрекают в «завышении» ставок по кредитам.

Г. ТОСУНЯН: И упрекают совершенно несправедливо. У банков нет иного выхода: во-первых, потому, что большинству из них финансирование достается недешево, а во-вторых, потому, что риски кредитования малого и среднего бизнеса остаются высокими, и финансово-кредитные структуры вынуждены учитывать это, устанавливая ставки кредитования. Эта проблема должна решаться на государственном уровне, а не на уровне отдельных участников рынка. В противном случае мы воспроизведем ту же ситуацию, что сейчас видим с моногородами: они растут, а вся глубинка России ветшает. И создадим «сингулярное» общество, в котором будет наблюдаться вопиющее социальное расслоение, где будут жить либо миллионеры, либо нищие. Среднего просто не будет дано.

С антибанковскими законами можно и нужно бороться.

НБЖ: На XXI съезде АРБ все эти вопросы также будут подниматься?

Г. ТОСУНЯН: Конечно. Потому, что это – проблемы, которые касаются каждого из нас, независимо от того, являемся ли мы руководителями банков, их сотрудниками, или потребителями банковских услуг. Никто из нас не сможет нормально жить и развивать свой бизнес, если все, что мы будем делать – это молиться, чтобы нефть не упала ниже 70-80 долларов за баррель. Рано или поздно она все равно будет снижаться под влиянием иных факторов или новых кризисов, и что тогда – нам придется снова в срочном порядке «закачивать» краткосрочную ликвидность в узкий круг банков, оставляя глобальные проблемы рынка без внимания?

НБЖ: В качестве одной из проблем вы называли отсутствие конкурентной среды на банковском рынке и его «зарегулированность». Под последним, по-видимому, имеются в виду так называемые антибанковские законы, принятые в период с начала кризиса в 2008 году?

Г. ТОСУНЯН: В том числе и они. Уже не раз говорил – таких законов и законопроектов, находящихся сейчас в стадии разработки и рассмотрения, целый пакет. И реализация некоторых из них грозит создать на банковском рынке крайне тревожную ситуацию. Нашу задачу мы видим в том, чтобы предотвратить ее.

НБЖ: А как? Некоторые из этих законов уже «благополучно» приняты, некоторые «лежат» на подписи у президента, то есть уже фактически приняты. К их числу, кстати, относится и закон, запрещающий банкам изменять в одностороннем порядке ставки по кредитным договорам.

Г. ТОСУНЯН: Как раз в этом случае нам удалось предотвратить развитие событий по худшему сценарию: в законопроект были внесены изменения, дающие банкам право устанавливать «плавающую» ставку по кредитам. Это стало разумным компромиссом между требованием прокуратуры удерживать ставку на одном уровне «железобетонно», и предоставлением банкам возможности менять ее по собственной прихоти. Кстати, если отойти от столь распространенного мнения, что банки виноваты во всем априори надо признать, что «банковский произвол» изначально не был столь распространенным. Хотя бы потому, что если финансово-кредитная структура начнет ухудшать условия договора без объективных причин и без согласования с клиентом, то заемщики просто уйдут в другие банки. А вот если им некуда пойти, то мы вновь возвращаемся к вопросу о дефиците банковских услуг и об отсутствии нормальной конкурентной среды.

НБЖ: А законопроект о банкротстве физических и юридических лиц? Он тоже подвергается довольно жесткой критике и со стороны Ассоциации, и со стороны банков.

Г. ТОСУНЯН: И справедливо подвергается. Потому, что в некоторых своих редакциях он устанавливает реабилитационный пятилетний период для заемщиков, как физических, так и юридических лиц. При этом, по нашему убеждению, игнорируются интересы банков, и, что еще важнее, интересы кредиторов банков, в том числе, вкладчиков. Заемщики получают пять лет отсрочки, а готов ли законодатель предоставлять те же пять лет банку для осуществления своих обязательств перед кредиторами? Я понимаю, что поводом для разработки этого законопроекта, возможно, стало не вполне адекватное поведение со стороны некоторых банков. Но неразумно за это наказывать не их, а систему в целом, создавая серьезные системные риски.

НБЖ: На съезде и по этому вопросу будет обсуждение?

Г. ТОСУНЯН: Безусловно. Вообще практика вынесения вопросов на съезд такова: мы обращаемся к банкам с просьбой подавать свои предложения, и они фактически определяют, какие вопросы мы будем обсуждать в рамках работы съезда. Помимо тех, которые затронули вы, предметом дискуссии станет и законопроект, призывающий возложить на банки практически полностью - до 90% - риски потерь клиента при мошенничестве с пластиковой картой. Если эта норма будет введена, то банки фактически окажутся ответственными за все мошеннические операции с картами, даже в тех случаях, когда за таким мошенничеством будет стоять сам «обиженный» клиент. Но тогда банки просто откажутся развивать этот очень важный для всех участников рынка вид банковских операций. Это нанесет серьезный урон развитию безналичного оборота в стране, который является важным показателем цивилизованности рынка и который необходим, чтобы минимизировать и налоговые правонарушения, и криминал в обществе. Так что, когда мы делаем вид, что собираемся, якобы, очередной раз защищать «интересы трудящихся», хорошо бы всерьез задуматься над последствиями своих непродуманных инициатив.

НБЖ: Вы сами не раз говорили, что антибанковских законов достаточно много, но, наверное, было бы неправильным завершить эту тему, не упомянув еще один - законопроект, предусматривающий безусловное право клиента на досрочный возврат суммы займа.

Г. ТОСУНЯН: Здесь та же ситуация, что и с законом о банкротстве. Авторы законопроекта пекутся о правах заемщиков, но при этом игнорируют элементарную логику, которая всегда реализуется на практике. А именно, оптовый товар отличается по цене от розничного товара. Если вы собираетесь купить 1 килограмм риса или вагон риса, вам предложат разную цену, поскольку трудоемкость затрат на реализацию, хранение и обслуживание килограмма или вагона будут существенно отличаться в пересчете на единицу товара. Деньги – это такой же товар, и их «продажа» (а кредит есть не что иное, как продажа денег) имеет свои затраты. Так же странно брать кредит на 25 лет по заниженной цене и возвращать его через месяц, как странным будет выглядеть, если, купив вагон риса по оптовой цене за рубль вместо 2 руб. за килограмм, которые он стоит в магазине, вы придете на следующий день и вернете весь вагон, оставив себе лишь один килограмм и будете требовать, чтобы этот килограмм обошелся вам в один рубль.

При этом у непосвященного человека может сложиться впечатление, что банки вообще запрещают досрочный возврат выданных кредитов. Это не так: в кредитных договорах обычно такая возможность оговаривается, но при этом либо устанавливаются штрафные санкции за досрочный возврат, либо «прописывается» условие о минимальной сумме досрочного погашения, либо указывается срок, по истечении которого заемщик вправе досрочно погасить кредит. И инициаторы подобных предложений, не понимая экономики вопроса, считают, что банки налагают подобные ограничения исключительно в силу своей пресловутой «жадности». Конечно, желание любого участника коммерческих отношений иметь максимальный доход можно считать проявлением жадности, ибо стремление получить прибыль на бытовом уровне часто выхолащивается и обзывается жадностью, но сам законодатель прописал целью коммерческой организации получение прибыли.

Закон о потребкредитовании – есть над чем работать

НБЖ: К числу антибанковских законов, судя по первым откликам, может «присоединиться» со временем и законопроект о потребительском кредитовании, который сейчас существует в двух вариантах – правительственном и подготовленном с участием экспертов Ассоциации региональных банков «Россия».

Г. ТОСУНЯН: Скажу сразу – вероятность такого развития событий есть, но она невелика. Наш опыт показывает: с антибанковскими законами можно бороться вполне успешно. Наглядный пример тому – закон, запрещающий банкам изменять в одностороннем порядке процентные ставки по кредитам. Сделать его полностью «пробанковским», возможно, не удалось, да мы и не ставили такой цели. Но удалось сделать так, что он перестал представлять для рынка кредитования разрушительную силу, какой бы оказался, если бы не была разрешена плавающая процентная ставка, что предполагалось в первоначальном варианте. Удалось убедить законодателя, что в случае требования неизменности ставки в течение всего договора, независимо от того, что происходит во внешнем мире, банки просто перестанут кредитовать более, чем на полгода или год. А это вряд ли в интересах потенциальных заемщиков. К тому же, удалось добиться согласия властей вернуться к рассмотрению этого закона через год после принятия в случае, если станет очевидным, что отдельные его положения способны ухудшить ситуацию на рынке.

НБЖ: Но чем так опасен законопроект о потребкредитовании? Насколько мне известно, аналогичные законодательные нормы существуют во многих странах, и на них никто там не жалуется.

Г. ТОСУНЯН: Сам по себе закон о потребкредитовании не опасен ничем. Но недостатки имеющихся версий можно и нужно обсуждать. По нашемумнению, существующие варианты этого законопроекта являются «сырыми». В одном из них, например, предусматривается право заемщика на отказ от кредита в двухнедельный срок после заключения кредитного договора. Это возвращает нас к норме о досрочном возврате кредита – банк вынужден проделать всю работу по проверке платежеспособности заемщика, по разработке конкретного кредитного договора, возможно, по оценке залога, если речь идет о кредитовании под обеспечение. А потом заемщик говорит: а я передумал, не нужен мне ваш кредит! Результат тот же – банк в убытках, и тогда он будет, обжегшись на молоке, дуть на воду: менее охотно и по более высокой ставке кредитовать заемщиков, которые вовсе не собираются отказываться от кредитов сразу же после заключения договора. Банк учтет в их процентной ставке риск, связанный с непродуманным поведением безответственных заемщиков, у которых «семь пятниц на неделе».

НБЖ: Один из вариантов законопроекта предусматривает введение должности «кредитного омбудсмена». Не совсем понятно, чем должен заниматься такой специалист, и чьи права он должен защищать – обоих участников процесса кредитования (банка и заемщика), или только заемщика?

Г. ТОСУНЯН: Что касается института банковского омбудсмена, то смысл его простой. Банк, вступая в систему банковского омбудсмена, принимает на себя обязательства в случае возникновения спора с физическим лицом по усмотрению клиента разрешить конфликт во внесудебном порядке путем рассмотрения спора банковским омбудсменом, решение которого будет добровольно исполнено банком в обязательном порядке ( в противном случае банк будет исключен из системы банковского омбудсмена).

Для физических лиц – это огромная экономия сил и средств и высокая вероятность защиты своих ущемленных прав с таким крупным контрагентом как банк, который безусловно имеет больше возможностей тщательно подготовиться к судебному рассмотрению, чем рядовой гражданин. Банковский омбудсмен – это дословно защитник прав человека в банковской сфере, и потому он, в первую очередь, будет настроен на защиту прав клиента банка. В то же время он будет исходить из действующего законодательства, но имея в приоритете защиту интересов граждан.

В чем же в данном случае мотивация банка? Мотивация его в том, что банк подписавшийся под такой формой рассмотрения споров с физическими лицами, с которыми имеется небольшой масштаб взаимных обязательств (на примере зарубежных стран это суммы не превышающие 20-30000 долл.), внушает больше доверия и привлекает больше розничных клиентов, выигрывая таким образом конкурентную борьбу за малого клиента.

АРБ лет шесть назад на основе опыта западных стран разработала всю необходимую правовую документацию и предложила банкам на уровне внутрикорпоративных соглашений начать использовать этот институт с целью привлечения клиентов и повышения их доверия к банкам и банковской системе в целом. Практика показала, что наша культура пока не доросла до института омбудсмена. Возможно, имеет смысл внедрить его на законодательном уровне. Так было и с институтом кредитных историй. Пока АРБ пыталась реализовать его внутри корпорации без законодателей, дело пробуксовывало. И только после принятия соответствующего закона нам удалось организовать совместно с десятком банков межбанковское Национальное бюро кредитных историй, теперь хорошо известное на рынке.

Еще один пункт в законопроекте, который, наверное, привлечет к себе повышенное внимание со стороны участников рынка: вопрос о том, кто будет осуществлять надзор в сфере потребительского кредитования. Сейчас этим достаточно активно занимается Роспотребнадзор, что уже не раз становилось причиной конфликтов между ним и банками. В одной из версий законопроекта предлагается конкретизировать, что функции контроля и надзора являются исключительной компетенцией ЦБ и никого более.

Ставку рефинансирования не обязательно снижать, но повышать нельзя

НБЖ: На XX съезде АРБ горячо дискутировался вопрос о необходимости снижения ставки рефинансирования. Судя по тому, как события развивались после него, Центральный Банк прислушался к мнению Ассоциации, и 10 раз в течение прошлого года снижал ставку. Буквально на днях она снова была изменена – с 8,75% до 8,5%. Это – очень позитивный сигнал для рынка?

Г. ТОСУНЯН: Безусловно. Но, в то же время, хочу сказать: мы не являемся сторонниками снижения ставки рефинансирования любой ценой и в любых условиях. Когда она находилась на уровне 13%, это было необходимо; сейчас, когда она находится на уровне в 8,5%, возможно, действительно следует сделать паузу. Чрезмерно занижать стоимость рефинансирования – пусть, даже номинальную стоимость – ни в коем случае нельзя. Ставка рефинансирования является неким рычагом, с помощью которого мы тянем вниз ставки по кредитам: если резко дернуть рычаг вниз, то можно порвать эту «связку». Поэтому, честно признаюсь, я уже в конце прошлого года немного удивился, когда ЦБ снизил ставку с 9% до 8,75%. Но поддержал это решение, потому что рынку тем самым подавался правильный сигнал. Как, впрочем, и сейчас.

НБЖ: Ну, а какой сигнал подаст ему повышение ставки, в случае, конечно, если оно состоится? Руководители ЦБ в своих выступлениях в начале года не исключали такой возможности в случае ускорения темпов роста цен.

Г. ТОСУНЯН: Сигнал будет однозначно негативным. Потому, что в этом случае участники рынка поймут его так: мы действуем в зависимости от колебаний цен на нефть. Снижаем или поднимаем ставку рефинансирования, ориентируясь исключительно на них. Естественно, банки скажут: раз так, то мы ставки по кредитам снижать не будем, потому что не хотим брать на себя дополнительные «нефтяные» риски. Что в результате? – Все та же стагнация экономики из-за слишком дорогих кредитных ресурсов, их «неподъемности» для национальных компаний.

НБЖ: Но размер повышения может быть незначительным. В последние несколько месяцев ЦБ ни разу не менял ставку более, чем на 0,5%.

Г. ТОСУНЯН: А это как раз тот случай, когда размер не имеет значения – хоть на 0,5%, хоть на 0,25%, хоть на 0,1%. Значение имеет тенденция. Банк России снизил ставку первый раз в конце апреля прошлого года, и рынок не отреагировал на это, потому что банкам необходимо было убедиться в том, что налицо – не разовое изменение номинальной стоимости фондирования, а устойчивая тенденция. Когда участники рынка осознали это, ставки по кредитам и вкладам, пусть медленно, но «поползли» вниз. А сейчас даже незначительное повышение ставки способно заставить их отказаться от дальнейшего снижения стоимости кредитования.

НБЖ: То есть, по вашему мнению, раз «взяв» исторический минимум по ставке, надо его держать?

Г. ТОСУНЯН: Да, если для повышения нет очень серьезных, объективных и понятных всем участникам рынка экономических причин. Колебания цен на нефть трудно отнести к таковым. И при этом необходимо всегда помнить: пока стоимость кредитных ресурсов остается двузначной – а сейчас она именно такова – ситуация на рынке кредитования не является нормальной.

Проблема «плохих долгов» не должна оставаться нерешенной

НБЖ: На прошлом съезде АРБ внимание участников привлекал и другой вопрос – что делать с проблемными активами банков, должно ли государство оказывать сектору системную поддержку в решении этой проблемы. К настоящему моменту, по общему убеждению, острая фаза «долгового кризиса» тоже пройдена. Значит ли это, что данный вопрос не стоит в повестке дня съезда?

Г. ТОСУНЯН: Конечно, стоит. То, что «свежих» просрочек стало меньше, не означает, что проблема решена, и на нее не стоит обращать внимание. К сожалению, как раз такого мнения, по-видимому, придерживаются финансовые власти страны, они фактически устранились от ее решения, предложив банкам разбираться с «плохими долгами» самостоятельно.

НБЖ: Да, о создании «плохого банка» уже даже не говорят на рынке.

Г. ТОСУНЯН: «Плохой банк» - далеко не единственный путь к решению этой проблемы. Ассоциацией разработан проект создания фонда страхования банковских активов. На практике это означает, что любой банк сможет застраховать те кредиты, которые он считает потенциально рискованными, и в случае «выпадения их в просрочку» получить страховое возмещение. Если эта идея будет реализована, то мы получим возможность не только решить нынешнюю проблему «плохих долгов», но и минимизировать возможность ее возникновения в будущем.

НБЖ: Но, судя по всему, на правительственном уровне эта идея пока не встречает понимания.

Г. ТОСУНЯН: К сожалению, это так. Причем оппоненты нашего предложения выдвигают, на мой взгляд, странные контраргументы. Например, говорят о том, что риски кредитования – это коммерческие риски, и потому банки должны нести их самостоятельно. С этим никто не спорит. Но возводить это в абсолют тоже неверно. Тогда возникает вопрос, а депозитные риски разве не являются коммерческими? Люди несут деньги в банки, чтобы таким образом преумножить их, почему тогда государство берет на себя обязательства по возмещению им вкладов в случае банкротства банков?

Иначе говоря, государство, конечно, не должно брать на себя коммерческие риски отдельных банков. Но системные риски, которые возникают не из-за непродуманных действий того или иного банка, а из-за глобальных процессов на мировых финансовых рынках или на каких-то отдельных крупных сегментах внутреннего рынка - будь то фондовый или строительный или сельскохозяйственный - конечно же, не должны оставаться вне сферы влияния государства. Поскольку они несут в себе последствия социально-экономического характера, государство не должно самоустранятся. Тем более, что здесь возможно переложить ответственность в большей степени на сами банки.

НБЖ: Но оппоненты этой идеи также указывают на то, что государство в случае создания системы страхования банковских активов будет вынуждено принять на себя дополнительные риски плюс к тем, которые оно уже взяло на себя, стопроцентно застраховав вклады на сумму до 700 тыс. рублей. Что называется – не слишком ли много соломинок на спину одного верблюда?

Г. ТОСУНЯН: Мы как раз предлагаем создать систему, при которой риски государства будут минимальными. Еще раз повторяю, речь не идет о страховании по-настоящему плохих активов, возникших в результате неэффективной кредитной политики отдельных банков. Мы говорим об активах, которые временно стали некачественными, в силу объективных экономических причин. Если оставить их «лежать» у банков на балансах, то это приведет к одному: кредитование не сможет нормально развиваться, не сможет в обозримом будущем вернуться на докризисный уровень и пойти дальше. Просто потому, что банки будут вынуждены держать резервы под «плохие долги» и удерживать ставки по новым кредитам на высоких уровнях.

НБЖ: Правильно ли я понимаю, что вы предлагаете распространить действие системы страхования активов и на «старые», и на новые проблемные активы?

Г. ТОСУНЯН: Да. Наш проект предусматривает выкуп тех активов, которые уже стали «плохими» из-за падения цен на фондовом рынке, обесценения залогов, например, недвижимости и т.д. Но при этом никто не говорит, что такой выкуп должен быть окончательным, и не подлежать обжалованию: банки возьмут на себя обязательства по обратному выкупу таких активов через определенный период. Поэтому при определенном развитии ситуации государство может оказаться не только не в убытках, но даже в «плюсе».

НБЖ: А не возникнет риска, что выкуп активов будет снова производиться «точечно», у узкого круга банков?

Г. ТОСУНЯН: Наш проект как раз предусматривает максимальную прозрачность процедуры отбора и банков, и активов для участия в системе страхования. Вполне возможно, что именно это и является препятствием для ее реализации. Хорошо известно, что «точечная» поддержка для некоторых участников рынка является куда более привлекательным вариантом, чем системное решение той или иной проблемы. Но, как показал наш собственный недавний опыт, с помощью такой поддержки можно преодолеть только острую фазу кризиса, а хроническую – нет.

НБЖ: Но все-таки общая точка зрения наших финансовых властей – проблема «плохих долгов» вполне может «рассосаться» сама собой.

Г. ТОСУНЯН: Я с этим не спорю: конечно, она «рассосется»: какая-то часть таких долгов будет реструктурирована, кого-то из заемщиков банки обанкротят. Но здесь нельзя упускать из виду фактор времени. Пока наши банки будут «зализывать» себе раны, нанесенные этими долгами, их конкуренты из других стран будут динамично развиваться, осваивать новые рынки, увеличивать объемы кредитования – в том числе, и российских компаний. Получается, что мы, с одной стороны, ратуем за то, чтобы наши предприятия были менее зависимыми от внешних источников финансирования, а, с другой, лишаем их возможности кредитоваться в российских банках на сопоставимых условиях. По моему глубокому убеждению, это – абсурдная ситуация.

Акцент:

Экономика страны продолжает сидеть на голодном кредитном «пайке», она не в состоянии «переварить» высокую стоимость денежных ресурсов. Поэтому она, в лучшем случае, находится в стагнации, а не растет. Вряд ли стоит этому удивляться: ни один организм не сможет расти, если не будет получать постоянной «подпитки» - в данном случае, в виде финансирования.

Акцент:

Ставка рефинансирования является неким рычагом, с помощью которого мы тянем вниз ставки по кредитам: если резко дернуть этот рычаг вниз, то можно порвать эту «связку». Если же начать поднимать ставку без объективных экономических причин, то это даст рынку негативный сигнал и заставит банки воздержаться от дальнейшего снижения стоимости кредитных ресурсов.

НБЖ №3-2010.
Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий.
Новости АРБ    Вчера 12:36

Более 30 ВУЗов примут участие в Открытой дискуссии АРБ