России нужен собственный финансовый супермаркет

21.05.2019   \  Интервью

Последний выпуск евробондов РФ стал одним из самых успешных с момента введения санкций против страны. О том, почему этот выход России на внешние рынки стал знаковым и почему необходимо формировать платформу для выпуска финансовых инструментов в различных валютах для российских и иностранных эмитентов, в интервью ТАСС рассказал первый вице-президент Газпромбанка Денис Шулаков.

— Последнее размещение евробондов РФ прошло довольно успешно, ряд экспертов называют его знаковым для российского рынка. Почему?

— Выпуск действительно во многом был знаковый, потому что он "цементирует" интерес к России в непростых условиях. С апреля 2018 года рынки находятся в состоянии волатильности, но Минфин в конце прошлого года сумел выйти с еврооблигациями в евро.

Последнее размещение принципиально, так как создало новый ориентир в долларах США на 2035 год и дополнительно привлечены евро в уже обращающийся выпуск. Фактически это первый двухтраншевый бивалютный выпуск суверенных облигаций за долгий период, с момента санкций таких сделок не было.

Кроме того, это возобновление спроса на российский риск со стороны инвесторов из разных юрисдикций. Мы увидели активное участие американских инвесторов, причем тех имен, которые индицируют "погоду" на рынке. Их появление на начальном этапе построения книги заявок и сохранение заказов, несмотря на снижение ценовых диапазонов, могло говорить о том, что был некий "зеленый свет" на участие в российских сделках.

Важно, что мы увидели участие инвесторов с Ближнего Востока. Они, как правило, пропускают часть российских сделок, а в этот раз были. Также мы видели живой интерес из Азии. Азиаты обычно ставят небольшие заявки и уходят сразу же — при первом снижении цены. В рамках последней сделки аппетиты сохранились.

Иными словами, эта сделка была неким достраиванием системы взаимодействия российской инфраструктуры с международными инвесторами и одновременно усилением позиций самой России с точки платформы, с которой предлагаются к продаже такие финансовые инструменты для иностранных инвесторов. Я имею ввиду клиринг и ответственное хранение глобального сертификата в НРД (группа Московской биржи).

Смысл в том, что если книга РФ на момент ее построения была порядка $12 млрд, а итоговое размещение порядка $4 млрд, то вот эти $8 млрд инвесторского спроса индицированы на Россию. Понятно, что этот спрос ограничен рейтингами и желанием иметь суверенный риск, но все равно он связан с Россией. Это все говорит о лимитах открытого спроса на Россию. И в этом был, помимо цены и сроков выпуска, принципиальный позитивный эффект состоявшегося размещения для российского финансового рынка.

— Если бы размещение евробондов РФ состоялось после того, как заговорили о ряде санкций?

— Думаю, оно бы тоже состоялось. Сделка — это проявление интереса. Если есть конкретное предложение и свободные деньги, то почему их не соединить, запретов же нет. Раз в день вы можете найти в интернете сегодня ссылку на возможные будущие теоретические санкции. Но мы видели участие именитых американских инвесторов в сделке, и это говорит о том, что у них есть определенные взгляды на Россию. Если бы в тот момент действительно были жесткие установки, вряд ли бы мы увидели этих американских инвесторов. Кстати, Минфин не делал road-show, открыли и закрыли сделку в течение одного дня, то есть инвесторы уже имели свое мнение и решали быстро.

— Во время выпуска 2017 года говорилось о препятствиях со стороны Госдепа США, в этом году были подобные прецеденты?

— Нет, не слышали о таком, хотя весь прошлый год говорилось, что будет запрет на весь российский государственный долг. В то же время пока никто не говорил, что его не будет. При том что фон оставался отрицательный, конкретная сделка сделана и положительный результат для всех.

— Если Минфин решит еще раз выйти с евробондами, каковы их шансы?

— Суверен всегда имеет шанс, он может выйти на своем собственном рынке в своей собственной валюте, и, кстати, наш Минфин это успешно делает в формате ОФЗ. В июле 2015 года, когда прошел год после падения Boeing на Украине и многие ожидали усиления антироссийской кампании и дополнительные санкции, впервые произошло размещение инфляционных облигаций Российской Федерации. Да, там восьмилетний риск инфляции, дебютный инструмент, но, поскольку он был сделан по всем правилам и в соответствии с международной практикой, мы увидели 26% участия иностранных инвесторов. Из них почти 99% — англосаксонские инвесторы. На экране и в газетах — критика России, а инвесторы при этом покупали облигации. Суверен задает правила. Это не первая сделка, где в основе инфраструктуры используется НРД. Дальше: для удобства иностранных инвесторов существует мост с Euroclear, и он тоже в каждом конкретном случае подтверждается, он сработал. Но если вы соедините то, что произошло на этой транзакции с тем, какие у нас объемы проходят на рынке ОФЗ, поймете, что иностранные инвесторы туда возвращаются.

Лично мне интересно, и я работаю над тем, чтобы Россия сама стала платформой для выпуска облигаций и других финансовых инструментов, а в будущем — и акций в различных валютах, не только для российских эмитентов, но и для иностранных. То есть стала международным финансовым центром. Я не говорю, что он должен по объему обогнать Гонконг или догнать Лондон, таких задач никто сейчас не ставит.

Мы говорим о том, чтобы появилась инфраструктура и возможности. И вот в этом плане сделка Российской Федерации — очередная успешная, с участием только российских банков как организаторов. И она дала иностранным инвесторам возможность поплотнее посмотреть на использование инфраструктуры в более широком смысле, чтобы российские корпораты в будущем могли выходить на свои международные выпуски через национальную финансовую инфраструктуру.

Вообще, наша задача, как я ее себе вижу, сделать нашу платформу такой, чтобы можно было из России по российскому законодательству выпускать облигации в любой валюте, и их бы покупали международные инвесторы как в Лондоне, так и в Гонконге и Сингапуре.

— Законодательно это возможно уже сейчас.

— У нас не все требования синхронизированы. Есть налоговые преимущества для держателей-нерезидентов в части обращаемых еврооблигаций по иностранному праву. А если они при этом являются нерезидентами, но облигации по российскому праву, то режим отличается, и над этим надо еще поработать. Изменения нужно вносить в законодательство, чтобы режим двойного налогообложения в отношении этих инвесторов использовался так же, как и в части еврооблигаций, выпущенных по иностранному праву.

Да, инфраструктуру России мы уже привязали, но этот выпуск был все-таки по иностранному праву. А ОФЗ — это по российскому праву, ОФЗ — это в рублях. Конечно, если удастся сделать размещение Российской Федерации в юанях, именно ОФЗ в юанях, то тогда это российское право, российский формат, а валюта нероссийская. Но можно пойти еще дальше и российское законодательство максимально гармонизировать с тем, что сегодня применяется в отношении евробондов, и начать маркетировать по российскому законодательству международные выпуски облигаций.

Это не так далеко и страшно. В начале года уже вышло законодательство, позволяющее делать прямые выпуски. Вот Российская Федерация — прямой выпуск, нет никакой специальной финансовой организации промежуточной. Российская Федерация всегда выпускает напрямую.

Корпораты же, выпуская свои облигации за рубежом, до последнего времени все используют структуры специальных финансовых организаций, создаваемых также за рубежом. Законодательство — мы, в том числе с коллегами из других банков, активно работали над тем, чтобы оно случилось. И это случилось. Соответствующие изменения внесены, стали законом, и с начала этого года — прямые корпоративные выпуски законодательно допустимы. Теперь нужно сделать практику, позволяющую делать прямые выпуски. За этим следующим шагом должно последовать именно размещение международных выпусков, используя российское законодательство и российскую платформу.

Но для этого в этом законодательстве должны быть положения, не ущемляющие интересы иностранных инвесторов ни в какой форме по сравнению с еврооблигациями. Вот если все эти маленькие вещи доработать, то мы получим достаточно стройную картину. По сравнению с тем, что было, когда я начинал заниматься рынками капитала в 2012 году и сейчас, мы прошли просто гигантскую дистанцию. Не все безошибочно, не все гладко. Но вот эта сделка Минфина задает следующее направление движения и совершенствования нашего рынка.

— Но все-таки выпуск в юанях… О нем говорят с 2014 года, и все никак. Вы верите в то, что он в этом году может состояться?

— Верят, как правило, в то, в чем не могут разобраться. В то, где можно разобраться, — уже можно не верить, а сделать какой-то план. Почему так сложно все идет? Я вам рассказал про российскую динамику, и Китай в чем-то проходит такой же процесс. На них никто таких санкций не накладывал, но с точки зрения совершенствования и регулирования своего рынка, Китай у себя еще не внедрил те практики, которые уже есть у нас. И его рынок той степени открытости, которой обладает наш, еще не имеет.

Там сохраняется режим контроля вывода капитала за пределы страны, и это то препятствие, которое мешает выпуску случиться. Потому что этот выпуск планируется как российский выпуск с участием китайских инвесторов. И задача выпуска состоит в том, чтобы в нем приняли участие не только китайские офшорные инвесторы, но и китайские оншорные. Для этих инвесторов существует определенная система регулирования и ограничений.

Снятие этих ограничений или умелое использование возможностей ввиду этих ограничений и является основой этой сделки. Но это очень тонкие настройки. То есть сделать так, чтобы ввиду этих ограничений у китайцев были возможности поучаствовать, но при этом это было российское законодательство, российская платформа, российский формат, — сложно. У самих китайских инвесторов такого опыта немного. Он есть, избирательный, но в основном, когда они инвестируют, делают это со своих зарубежных точек, где уже накоплена ликвидность в юанях.

Мы же хотим, чтобы этот канал заработал между двумя рынками, на своем примере делая шаг со своей стороны первыми. Но вообще, для того чтобы эта сделка получилась, как в известной фразе "it takes two to tango" (идиома "для танго нужны двое" — прим. ТАСС), нужны определенные движения с их стороны. Мы работаем над тем, чтобы максимально приблизить эту дату, и хотелось бы видеть эту транзакцию в этом году.

— С какой стороны идет именно спрос: это российские инвесторы?

— Нет, наша задача приблизить этот инструмент к желаниям китайских инвесторов.

— То есть они будут основными потребителями этого инструмента?

— Поставщики инструмента — Россия, Минфин. А покупатели… Интерес состоит в том, чтобы пришли китайские инвесторы, дополнительный спрос пришел именно от них. Понятно, что сегодня достаточно в мире юаня. И мы не исключаем, что все те инвесторы, которые имеют интерес к России, будучи не обязательно китайскими инвесторами, а международные фонды, банки, они, при желании получить новый российский выпуск даже в юанях, могут его купить, заняв китайские юани или обменяв их. Они могут поставить свои заявки, и я думаю, что такой спрос будет. Но интерес состоит в том, чтобы увидеть уникальный китайский спрос. Потому что такой спрос во всех остальных видах валюты практически отсутствует. А здесь — на стыке политических, экономических, географических интересов России и Китая — крайне важен. Но логика — вещь упрямая, не все ее сразу читают, но от нее деться куда-то очень сложно, потому что мы соседи. Их внутренний долговой рынок почти $12 трлн в эквиваленте, наш рынок $500 млрд — это разница в 25 раз. Но куда расти рынку Китая? Население стареет, интерес к инструментам накопления растет, а китайские компании бурный инвестиционный цикл в какой-то степени уже пережили. Разве не нужны какие-то альтернативные инструменты накопления? Сегодня китайский рынок примерно на 80% — это облигации финансовых институтов и компаний сектора недвижимости. А Россия — это страна ресурсов, где разработка и реализация любого проекта с их использованием даже в интересах Китая нуждается в финансировании, в том числе с помощью бондов, поэтому здесь изначально создаются возможности для того, чтобы их спрос соединить с нашим предложением, еще и создав при этом параллельный финансовый спрос и предложение. Вот эта логика постепенно-постепенно приходит. А формата для ее реализации, честно говоря, еще нет, вот он сейчас и складывается. Возьмите проект "Сила Сибири": когда его запустят, пойдет российский газ. В декабре, дай бог, задвижечку откроют, газ потечет, с обеих сторон счетчики сработают, здесь пришло, там ушло. И ты каждую секунду видишь киловатт-часы, кубометры. Это все транслируется в деньги. И начинаешь смотреть, что вот оно — сотрудничество — пошло. Как только пойдет газ, заработают и финансовые рынки. "Газпром" выпустил своих облигаций в евро более чем на 20 млрд, так что не только газ покупают европейцы, но и еврооблигации. Думаю, и китайцы последуют этой логике.

— Денис Владимирович, а вот сейчас в Китае очень много обсуждает инициативу One Belt One Road ​​​​​​ ("Один пояс и один путь"). Она же связана с Россией. Вот в рамках этой инициативы, в рамках этой программы российские банки будут участвовать в финансировании проектов? Может, какие-то концессионные бонды?

— Вы абсолютно правы, что есть контекст в виде концепции "Новый шелковый путь", или One Belt One Road. Она не просто касается нашей страны как одного из основных путей движения китайских товаров и услуг в Европу, а в обратную сторону — товаров и услуг европейских. Фактически все, что так или иначе с этим связано, — Северный морской путь, сухопутный, железнодорожный, воздушный — все эти дороги, которые соединяют Китай со Средней Азией, Среднюю Азию с Россией, приобретает некий стратегический контекст, особенно в восприятии нашими китайскими коллегами. Я не слышал, чтобы какой-то там банк просто сказал: я финансирую этот проект, потому что это проект Нового шелкового пути. Так никто не говорит. Но у стратегических разработчиков эта мысль присутствует. В том числе с учетом этой мысли, будучи российским банком-организатором дебютного выпуска бондов Узбекистана, мы видели повышенное внимание к региону у самых разных инвесторов.

Узбекистан — это страна "старого" Шелкового пути. Но "новый" Шелковый путь, наверное, не может пройти без привязки к "старому" Шелковому пути. Иначе он будет не "шелковый". Узбекистан сегодня оказался в центре благодаря политике открытости, и отчасти уже в контексте этой концепции он выглядит как самый визуализированный центр сопряжения в Средней Азии.

Я считаю, что эти евробонды Узбекистана уже в контуре матрицы "нового" Шелкового пути, и она будет разворачиваться.

— Если вернуться к юаневым бондам, когда все-таки этот инструмент начнет работать у нас?

— Мы хотим сделать на внутреннем российском рынке для внешнего китайского инвестора. Вот это — главная задача. Под это, кстати, изменили законодательство. Возвращаясь к тому, как много в России всего делается. По инициативе Минфина разрешены выпуски государственных облигаций Российской Федерации в иностранной валюте, в том числе в юанях, не все это знают. Вот это те самые маленькие шажочки, которые требуются, чтобы все сложить.

Когда делается 800-й выпуск еврооблигаций, уже никто не помнит, как это было трудно. Но когда работал в посольстве России в Лондоне и имел отношение к первым евробондам России, помню, как принимались решения. Это был тоже сложный путь. Там осмысление было очень трудное: что это такое вообще, с чем это едят и так далее.

Ну и здесь с китайцами — то же самое: где счет надо открыть, кто должен этот счет открыть, почему именно эта часть китайского банка должна открыть счет, где и как это все должно произойти. У китайцев это все очень сложно. Но зато, когда сделаем, дальше будет полегче. Системные решения быстро не готовятся. Вы сегодня не можете себе представить, какая была Москва без метро, но она же была, люди здесь жили. Сегодня представьте, что финансовая жизнь России и Китая без облигаций, то есть мы как бы без железнодорожной связи живем с Китаем. Но если мы ее построим, будем гонять туда-обратно поезда в виде финансовых вагончиков, в виде еврооблигаций и не только.

— У нас разрыв между менталитетами.

— Скорее, зона несовпадения. Мы должны понять, что нам хочется все взять одной ложкой, а вот китаец готов палочками собрать эти все крупинки риса и не меньше удовольствия при этом получить. Вот этим мы и занимаемся. Трудно, конечно, собирать все вместе.

— Когда было легко в больших проектах?

— Этот проект, я бы сказал, системный. Поэтому, если системная кладка получится, то многое получится. Время пришло.

— Какая после юаня была бы логична следующая валюта, вы сказали, что востребован юань, остальное все не особо?

— Я бы не так смотрел. Я думаю, что следующим шагом стоит задумать размещение Китая в рублях. Наша страна в первую очередь должна заботиться о рубле, сделать рубль валютой международных заимствований. Поэтому нам нужно популяризировать заимствование в рублях для иностранных эмитентов.

— Нам для этого, наверное, нужно, чтобы рубль не такой волaтильный был?

— Да, для этого и нужно. Как раз это и есть функция — чем больше заинтересованных будет в размещении в рублях, тем менее волатильным будет рубль, каждый эмитент приходит со своим инвестором. Белоруссия в 2010 году размещала свои облигации на российском рынке, и в прошлом году наш банк и еще три банка были выбраны в качестве организаторов дебютного выпуска уже в новой ситуации, на новой платформе.

Вот это тема основная. Для того чтобы расчеты в национальных валютах между Россий и Китаем, Россией и Южной Африкой, Россией и Турцией пошли, нужно, чтобы была рыночная котировка дифференциала процентных ставок в национальных валютах. То есть чтобы безрисковый эмитент, коим является государство в лице Минфина, провел заимствование в валюте другого государства. И желательно, чтобы это происходило в одном и том же формате. Скажем, Российская Федерация займет в юанях на срок три года, и мы получаем рыночный ориентир для того, чтобы у вас был трехлетний форвардный контракт рубль-юань. В противном случае вы его сегодня пересчитываете через доллар.

Раз доллар, значит делать через иностранные банки, которые выставляют на вас лимиты: могут выставить, могут не выставить, могут дополнительные взять издержки, заставить вас заплатить. Отсюда этот рынок, он суженный и контролируемый. А чтобы он был прямой, нужно сделать эти выпуски. Поэтому нам сегодня приходится демонстрировать гибкость и показывать, что мы готовы это сделать сами не потому, что нам нужны юани, а потому что нужно создать прецедент и показать, как это работает не против доллара, а в интересах всех.

— Вообще, юани пока мало нужны, наверное… Это замкнутый круг некий?

— Наша задача — не загонять себя в тупик и не задавать этот вопрос. Во-первых, она является сегодня валютой SDR. Ее можно сегодня использовать в качестве резервной валюты, а можно выдавать в качестве валюты в РЕПО тем банкам, которые не фондируются в юанях. Но, получив сегодня юани и создав пул ликвидности в Москве, вы прежде всего создаете финансовый пул, позволяющий проводить банкам операции в юанях даже на собственном рынке. То есть создавать инструменты хеджирования для тех эмитентов и участников внешнеэкономической деятельности, которым это необходимо.

Какой сегодня взгляд на то, что у вас будет заключен контракт в юанях? Если вы покупаете что-нибудь в Китае, скорее всего, это производится в Китае, соответственно, расходы в юанях. И даже если вам выставляют счет в долларах, приходится эти доллары сначала где-то купить, а китайцам эти доллары где-то держать после оплаты, но их-то расходы идут в юанях. Эти самые юани там создаются. Если говорят — пересчитайте через доллар, то любой человек ответит — зачем пересчитывать, давайте в долларах и работать. Для долларов у вас есть финансовый инструмент, форвард, а сегодня самый длинный форвардный контракт — рубль-юань ограничивается днями, и вы говорите: "Я не знаю, зачем мне юани". Да потому, что вы эту задачу не можете решить. Действительно, зачем они вам нужны, если вы не можете ими воспользоваться и даже посчитать на год вперед. Но когда у вас весь этот финансовый инструментарий появляется, вы начинаете с помощью него работать.

— Когда и возможен ли уход российского суверенного заемщика от заимствования в больших объемах в долларах?

— Я считаю, что это нецелесообразно, но не мне принимать эти решения. Для любого государственного эмитента важно иметь диверсификацию источников финансирования как по валюте, так и по рынкам. Доллар сегодня — удобное финансовое средство, и отказываться от него задачи нет. Необходимо найти альтернативный удобный финансовый инструмент и валюту как дополнение. Если с Россией кто-то выстраивает товарооборот или взаимные инвестиции, то для них нужен инструмент в этих национальных валютах.

Для того чтобы рынки между Россией и Китаем уверенно перешли грань 100 млрд и вышли на другие рубежи, без финансового инструмента в рублях и юанях этого сделать не получится. То же самое с Турцией: для того чтобы мы начали работать, нужно, чтобы механизм был не только в долларах. Вы отдыхали в Турции? Не с рублями же туда ездите. В Турции побывали без малого шесть миллионов российских туристов в прошлом году. Минимально, что семья оставляет там, — $1000, а это $6 млрд, потраченных только на наземное обслуживание в Турции. Если половину из этого перевести на расчеты в рублях, у нас появится возможность кредитовать тех же турков, а им оплачивать проценты и из этой выручки рублевые заимствования. Появится возможность выходить на наш рынок — а у нас интерес покупать их облигации. Как это соединить — другой вопрос, для этого существует рынок.

Это все невозможно сделать, пока мы не поставим в основу своей игры рубль. Пока мы не начнем развивать и популяризировать свой рынок с точки зрения возможности покупки рублевых облигаций, что и делает наш Минфин, мы не приобретем устойчивости.

Поэтому расчеты в национальных валютах — это не красивые слова, они должны быть обеспечены созданием финансовых инструментов в этих валютах — без этого ничего не произойдет. Мы уже пятый год на эту тему разговариваем, а на рынках ничего нет. Появится этот инструмент — ОФЗ в юанях, выйдет на российский рынок, Белоруссии, Казахстана или Узбекистана — это звенья одной цепи. Казахская компания "КТЖ" (Казахские железные дороги) уже сделала первый шаг через заимствование в рублях. Не исключаю, что этот пример подхватят и создадут логику для дальнейших движений.

Стратегическое движение для нас — переход на рубль, а не переход на юань, или евро или что-то еще. Задача российского финансового рынка — именно эту логику реализовать. Чтобы приходили все желающие и на наш рынок, а не только российские компании ездили по миру под угрозой новых возможных ограничений. Думаю, пришло время продавать не только желтые галстуки в чужих магазинах, но и открыть современный финансовый супермаркет у себя в стране и продвигать его в мире.

Беседовали Рита Шпилевская и Ксения Смирнова

Источник - ТАСС

Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий.
   

Мы на Facebook