Письмо АРБ Председателю ЦБ РФ Набиуллиной Э. С. по докладу Банка России «Цифровой рубль»

Исх. № А-02/5-455 от 30.12.2020

Председателю
Центрального банка
Российской Федерации
Набиуллиной Э. С.

По докладу Банка России
«Цифровой рубль»

Уважаемая Эльвира Сахипзадовна!

Ассоциация российских банков ознакомилась с Докладом «Цифровой рубль», подготовленным Банком России для общественных консультаций в октябре 2020 года.

Идея о выпуске цифровой валюты центрального банка, безусловно, имеет право на существование и в контексте происходящей в наши дни цифровизации банковской сферы подлежит детальному обсуждению и оценке со стороны экспертов разного профиля (экономистов, юристов, социологов, маркетологов, представителей IT-индустрии и проч.).

Тематика Доклада и изложенные в нем соображения Банка России вызвали большой интерес у представителей Ассоциации.

Принимая во внимание, что изложенная в Докладе модель платежной системы на базе цифрового рубля требует доработки, АРБ составлено Заключение, содержащее некоторые принципиальные замечания правового, экономического и технико-технологического характера (прилагается).

Уважаемая Эльвира Сахипзадовна, просим учесть наши замечания, и можете рассчитывать на наше активное участие в дальнейшей работе по проведению исследований в области введения цифрового рубля.

Ассоциация российских банков выражает надежду на дальнейшее эффективное сотрудничество с Банком России.

Приложение:
Заключение Ассоциации российских банков по Докладу Банка России «Цифровой рубль», подготовленному в октябре 2020 года для общественных консультаций (на 22 л.).


С уважением,

Президент
Г. А. Тосунян



  ЗАКЛЮЧЕНИЕ АРБ
по докладу Банка России «Цифровой рубль»

Ассоциация российских банков и банки – члены АРБ ознакомились с Докладом для общественных консультаций «Цифровой рубль» (далее – Доклад), подготовленным Банком России в октябре 2020 года, и предлагает для обсуждения следующие замечания и предложения.

Необходимо отметить, что Ассоциация российских банков считает позитивным тот технический прогресс, который неизбежен в сфере цифровизации экономики в целом, и банковской системы, в частности.

Поэтому сама идея о выпуске цифровой валюты центрального банка, безусловно, имеет право на существование.

В последние несколько лет монетарные власти ряда стран анонсировали начало работ по созданию собственных цифровых денег.

Согласно результатам опросов, около 70 % центральных банков проводят исследования по вопросу эмиссии цифровых валют центральных банков (central bank digital currencies, CBDC).

Многие из этих исследований имеют исключительно аналитический характер и не указывают на конкретные планы выпуска CBDC в ближайшей перспективе. При этом лишь несколько центральных банков вышли на стадию тестовых испытаний (в их числе центральные банки Китая и Швеции).

Обычно выделяют два основных типа CBDC:

1) «розничные» цифровые валюты центральных банков, или цифровые валюты центральных банков «общего назначения» («general purpose CBDC»), которые могут использоваться всеми экономическими агентами;

2) «оптовые» цифровые валюты центральных банков («wholesale CBDC»), доступ к которым будут иметь только финансовые институты (прежде всего, кредитные организации) и которые будут средством урегулирования оптовых расчетов, таких как межбанковские расчеты и расчеты по ценным бумагам.

В целом использование цифровых валют центральных банков представляется достаточно эффективным именно для проведения оптовых расчетов.

В связи с технологическим устареванием крупных платежных систем, операторами которых выступают центральные банки, необходимо обеспечить построение аналогов платежных систем RTGS (Real-Time Gross Settlement или систем валовых платежей в режиме реального времени) на основе технологии распределенных реестров с использованием CBDC.

Такие системы теоретически способны существенно увеличить скорость оптовых платежей, снизить затраты на их проведение, а также устранить риск того, что центральный банк станет единственной «точкой отказа» для всей платежной системы1.

По нашему мнению, в анализируемом Докладе фактически отрицается перспективность внедрения «оптовых» CBDC в России (стр. 27 Доклада) и основное внимание уделяется другой их разновидности, а именно, «розничным» цифровым валютам центральных банков.

При этом, как указано ниже, модель денежной системы на базе цифрового рубля, представленная в Докладе, требует дополнительной проработки.

Поэтому полагаем, что на данном этапе необходима серьезная доработка Доклада, и Ассоциация российских банков готова принять в этом активное участие и предложить следующие концептуальные замечания.

1. По нашему мнению, для внедрения цифрового рубля, во-первых, необходима более детальная и серьезная концепция.
• Прежде всего, должна быть четко обозначена цель внедрения цифровой валюты центрального банка, в особенности, если речь идет о так называемой «розничной» цифровой валюте.
• Должны быть предусмотрены все детали построения и функционирования платежной платформы (кто будет оператором платформы, как будет осуществляться выпуск, как и кем будет выполняться валидация платежей, как будет происходить обмен цифрового рубля на иные формы денег и т. п.).
• Необходима разработка не только экономической, но и правовой концепции внедрения цифрового рубля в платежный оборот. При этом недостаточно ограничиться внесением изменений только в Гражданский кодекс Российской Федерации (стр. 37 Доклада).

Во-вторых, считаем, что, внесение изменений в законодательство необходимо прежде всего начать с:
• Федерального закона от 20.07.2002 № 186-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)»,
• Федерального закона от 27.06.2011 № 161-ФЗ «О национальной платежной системе»,
• а также с недавно принятого Федерального закона от 31.07.2020 № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».

2. По нашему мнению, главное, чему надо уделить особое внимание, это то, что внедрение расчетов цифровыми рублями не должно приводить к монополизации рынка платежных услуг в руках отдельных крупных игроков.

Это крайне негативно скажется на состоянии национальной платежной системы в целом.

Как средство платежа цифровой рубль может дополнить существующие средства платежа – наличные и безналичные денежные средства.

Однако для потребителей основным фактором для выбора цифрового рубля является наличие в банке качественного интерфейса.

В действительности финансовые организации на розничном рынке конкурируют качеством интерфейсов: мобильными приложениями, системами Интернет-банков, наличием бесконтактных карт или возможностью быстрого подключения «-Pay» сервисов.

Задача обеспечения финансовой устойчивость финансовой организации, напротив, уходит на второй план: благодаря политике регулятора уверенность в стабильности сектора среди потребителей существенно возросла.

В значительной степени распространение безналичных платежей связано именно с повышением качества интерфейсов, обусловленным высокой конкуренцией на этом рынке.

Однако в Докладе предусмотрена обязательная централизованная разработка интерфейса для использования цифрового рубля, что вызывает вопросы.

По мнению Ассоциации, это может негативно повлиять на состояние конкуренции на рынке банковских услуг, в связи с чем, от такого сценария, по нашему мнению, необходимо отказаться.

3. Вызывает серьезное сомнение позиция авторов Доклада о том, что цифровой рубль является новой формой денег (стр. 5–10 Доклада), которая противопоставляется другим формам денег – наличным деньгам и безналичным деньгам.

Во-первых, необходимо отметить следующее явное противоречие.

Например, на стр. 37 Доклада указано, что «цифровая валюта центрального банка не будет иметь натуральной формы, то есть не будет существовать в виде вещи, а будет представлять собой обязательство Банка России. Тогда ее правомерно рассматривать в качестве вида безналичных денежных средств.

По мнению авторов Доклада, «цифровой рубль можно описать как традиционные банкноты и монеты, которые выпускаются и передаются в электронном виде» (стр. 16 Доклада).

Таким образом, авторы Доклада до конца не уверены, является ли цифровой рубль новой формой денег, и постоянно путают цифровой рубль то с наличными деньгами, то с безналичными денежными средствами.

Во-вторых, не совсем понятно, что именно будет замещать цифровой рубль: наличные или безналичные деньги.

Если цифровой рубль будет заменять собой наличные деньги, то для расчетов цифровыми рублями необходимо обеспечить режим off-line, который несовместим с единственным кошельком и центральным реестром.

Однако, если цифровой рубль будет заменять собой безналичные денежные средства, то возникает вопрос, в чем преимущество таких расчетов перед системой безналичных платежей, которая уже сейчас обеспечивает расчеты в реальном времени.

В-третьих, авторы Доклада никак не соотносят цифровой рубль с электронными деньгами, выпуск которых предусматривается Федеральным законом «О национальной платежной системе», без чего, очевидно, невозможно сформулировать исчерпывающую правовую концепцию цифрового рубля.

И, наконец, в-четвертых, вывод о формах денег, система которых включает наличные деньги, безналичные деньги и цифровой рубль, не отвечает выводам традиционной экономической науки, и поэтому, с нашей точки зрения, нуждается в дополнительном комментарии.

Современная экономическая наука исходит из того, что существуют:
– полноценные деньги (товарные деньги, например, золото, серебро) и
– неполноценные деньги (бумажные деньги, биллонная (разменная) монета и кредитные деньги).

Кредитные деньги появляются на соответствующей стадии товарного производства, когда повсеместное распространение приобретает купля-продажа с рассрочкой платежа. Под ними следует понимать деньги в форме какого-либо обязательства.

Современная экономическая наука исходит из того, что кредитные деньги прошли несколько этапов развития: вексель, акцептованный вексель, банкнота, чек, электронные деньги, кредитные карточки2.

Остатки средств на банковских счетах клиентов банков являются разновидностью кредитных денег.

В указанном смысле (из числа перечисленных в Докладе) формами денег являются наличные деньги и кредитные деньги (средства на счетах в Банке России, средства на текущих счетах в кредитных организациях и т. п.).

4. Помимо противоречивости основной идеи Доклада, авторы которой точно не уверены, к какой форме денег будет относиться цифровой рубль, Доклад изобилует многочисленными достаточно поверхностными и декларативными заявлениями, свидетельствующими об отсутствии детальной проработанности вопросов внедрения цифрового рубля.

Например, на стр. 19 Доклада указано, что:
«При использовании цифрового рубля для оплаты товаров, работ или услуг должна быть обеспечена надежная защита прав потребителей, в том числе:
– включение информации об оплате цифровыми рублями в документы, подтверждающие покупку (оплату) товара, работы или услуги;
– установление порядка (особенностей) возврата потребителям денежных средств при отмене операций или возврате товаров, оплаченных ранее с использованием цифрового рубля;
– возможность беспрепятственного обращения или направления жалобы в надзорные и контролирующие органы посредством удобного и понятного интерфейса, в том числе и контролирующие органы посредством удобного и понятного интерфейса, в том числе адаптированного для использования людьми с инвалидностью».

Представляется, что указанные меры не могут предотвратить тех специальных рисков, которые дополнительно возникнут у потребителя в связи с расчетами с использованием цифрового рубля.

Меры, которые предлагают разработчики Доклада, одинаково применимы практически при любых формах безналичных расчетов.

Таким образом, в Докладе фактически отсутствует работоспособный механизм защиты прав потребителей при расчетах с использованием цифрового рубля, учитывающий специфику последнего.

5. Модели и механизмы реализации цифровой валюты центрального банка, содержащиеся в разделе 4 Доклада, по мнению Ассоциации, нуждаются в дальнейшей проработке.

Разработчики Доклада предлагают 4 модели построения платежных платформ на базе цифрового рубля, причем только часть моделей может быть построена с использованием технологии распределенных реестров (стр. 33 Доклада).

Как видно из Доклада, это необязательно.

Однако, если технология блокчейн (или иные разновидности распределенных реестров) не будет использоваться для функционирования платформы Банка России, то расчеты цифровым рублем не смогут серьезно отличаться от обычных безналичных расчетов (за исключением моментальной завершенности). При осуществлении последних уже используется электронный способ передачи информации о платежах при помощи электронных средств платежа.

Это лишний раз подтверждает, что расчеты в цифровых рублях – разновидность безналичных расчетов, если в основе этих расчетов не используется технология блокчейн.

6. Внедрение цифровой валюты центрального банка «розничного» типа, неизбежно приведет к кардинальному изменению роли самого Банка России.

Например, некоторые модели цифровой валюты Банка России, согласно Докладу, предполагают открытие электронного кошелька обычным клиентам, не являющимся кредитными организациями, непосредственно на платежной платформе Банка России.

Возникает вопрос, не будет ли такое правило противоречить ст. ст. 46–48 Федерального закона от 10.07.2002 № 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)», согласно которым Банк России, как банк банков, не вправе обслуживать обычных клиентов.

В случае внедрения указанных моделей цифровой валюты, предусматривающих, что Банк России будет обслуживать частных клиентов, произойдет трансформация двухуровневой банковской системы в одноуровневую банковскую систему.

Кроме того, потенциально цифровой рубль сможет использоваться для осуществления расчетов без участия кредитных организаций, что неизбежно приведет к падению доходности или даже исчезновению платежного бизнеса.

Не все кредитные организации смогут компенсировать выпадающие доходы и будут вынуждены уйти с рынка (это особенно характерно для платежных и расчетных кредитных организаций, которые не имеют права открывать депозиты и выдать кредиты).

Сокращение доходности неизбежно приведет к снижению инвестиций в интерфейсы и сокращению предложения. Существующие интерфейсы не будут обновляться и актуализироваться.

Спрогнозировать эффекты цифрового рубля на устойчивость кредитных организаций количественно на данный момент невозможно в отсутствие данных о конкретной модели внедрения.

В отсутствие сколько-нибудь масштабной мировой практики также невозможно провести параллели с иностранным опытом. Но этот риск может в итоге сказаться и на устойчивости крупных финансовых организаций.

Вопрос целесообразности соответствующих экономических преобразований (как в общемировых масштабах, так и в масштабах отдельно взятого государства) остается открытым.

Как минимум, необходима разработка экономической модели предлагаемых преобразований и оценка их влияния на различные категории экономических субъектов и общий финансовый результат в масштабе всей экономики.

7. Интеграция платформ цифровых валют центральных банков с государственными и частными базами данных (например, бюро кредитных историй) позволит повысить контроль над поведением граждан и организаций, что является положительным результатом с точки зрения защиты государственных интересов.

Но, с другой стороны, надо определить границы столь существенного сужения «личного пространства» граждан.

В перспективе можно ожидать возникновения связки «система социального скоринга – цифровая валюта», которая в пределе своего развития может создавать индивидуальную (персональную) экономическую среду для каждого экономического агента.

Например, законопослушный и политически лояльный гражданин будет иметь возможность совершать покупки со скидкой или брать кредит по низкой ставке.

И наоборот: гражданин, склонный к асоциальному поведению, может столкнуться с невозможностью даже купить билет на общественный транспорт.

Это грозит появлением у государств, отдельных политических сил, бизнес-структур или спецслужб возможности «выключать» целые группы людей из социально-экономических отношений или, наоборот, создавать привилегированным лицам или организациям сверхвыгодные условия деятельности.

Так, в Китае в 2017 году была запущена система социального кредита, которая на основе собираемых государством данных о поведении конкретного индивида присваивает ему скоринговый балл; в зависимости от количества баллов гражданин получает дифференцированные по качеству или стоимости социальные или коммерческие услуги.

Представляется, что подобные трансформации социальной жизни государства вызывают ряд вопросов этического характера.

На основании вышеизложенного считаем, что разработка комплексной долгосрочной стратегии трансформации платежной системы является сложной многофакторной задачей. Ее решение требует детальной экспертной оценки по целому ряду направлений (теория денежных систем, экономика, право, философия, социология, психология, цифровые технологии, теория рисков, информационная безопасность, маркетинг, управление, критическая информационная инфраструктура, технологический суверенитет, криптография).

Поэтому для подготовки стратегии трансформации платежной системы России должен быть привлечен широкий круг экспертов, представляющих все перечисленные выше направления, а также основных участников расчетов.

Процесс принятия решения о выборе окончательного варианта механизма трансформации платежной системы должен быть структурирован таким образом, чтобы минимизировать влияние ведомственных и корпоративных интересов, а также предотвратить монополизацию рынка отдельными игроками.

Ответы на вопросы Доклада Банка России
для общественных консультаций по цифровому рублю


Раздел 1

1.1. Есть ли необходимость введения цифрового рубля в настоящее время и чем она определяется?

По нашему мнению, существует три причины, по которым государства могут принять решение о выпуске цифровой валюты.

Первая – замена наличных. Этот вариант актуален для стран, в которых наблюдается резкое снижение наличных денег в обороте.

Усиленная цифровизация выталкивает некоторые группы населения, которые не могут пользоваться современными платежными методами, из экономической деятельности.

На наш взгляд, в России использование цифровых валют как конкурента наличных маловероятно. Наличные используются потребителями как надежное средство офлайнового расчета, как средство неперсонифицированного платежа и как нетехнологичный инструмент.

Офлайновый расчет наиболее актуален в регионах, где в принципе отсутствует мобильная связь (и на стороне получателя, и на стороне отправителя).

Таких регионов в России очень мало. Маловероятно, что там потребители массово и активно пользуются смартфонами и иными «умными» устройствами. Таким образом, добровольная аудитория для цифрового рубля там крайне ограничена.

Однако цифровая валюта может быть актуальна как мера социальной поддержки для особых групп населения: например, для кочевого населения, составляющего десятки тысяч граждан.

Цифровой рубль не рассматривается как анонимный инструмент. Поэтому он заведомо не будет использоваться теми, кто совершает незаконные операции (они по-прежнему будут предпочитать наличные расчеты).

Опасения относительно отслеживаемости операций испытывают и некоторые добросовестные потребители. Для них цифровой рубль будет также неприемлем, как и традиционные безналичные денежные средства: возможность в любое время отследить операцию, «аннулировать» или «заморозить» рубли будет для них отталкивающим фактором.

Цифровой рубль по определению является высокотехнологичным инструментом.

Некоторые группы населения по-прежнему используют наличные, поскольку не умеют или опасаются использовать безналичную оплату в силу недостатка цифровой грамотности.

Для такой аудитории цифровой рубль будет так же малопривлекателен, как и любой другой высокотехнологичный инструмент.

Следует обратить внимание, что эти опасения связаны не столько с неудобством интерфейса, сколько с настороженным отношением к новым технологиям в целом.

В настоящее время мы также не видим перспектив цифрового рубля как альтернативы безналичным платежам.

Такая стратегия актуальна для стран, где предложение инновационных финансовых услуг недостаточно. Российский рынок с такой проблемой не сталкивается.

Следует обратить внимание на то, что потребительское предпочтение использовать безналичный инструмент основано на двух факторах:
а) удобство интерфейса (карты, мобильного приложения, Интернет-банка) и
б) стоимость.

Мы не видим причин, по которым интерфейсы для переводов цифрового рубля будут развиваться более активно, чем интерфейсы для существующих безналичных инструментов. При этом большинство безналичных переводов (особенно С2В) уже бесплатны.

С учетом изложенного, наиболее актуальной причиной для внедрения цифровой валюты являются некоторые технологические недостатки существующих безналичных инструментов (не только розничных, но и корпоративных).

Например, отсутствие возможности сквозного отслеживания операций через все кредитные организации, через которые проводятся операции; возможность оперативного приостановления операций, которые носят незаконный характер.

Достаточно ограничен функционал существующих систем в части автоматического совершения операций при наступлении заранее определенных событий. Эту проблему могли бы решать смарт-контракты.

Предлагаем рассматривать и реализовывать проект цифрового рубля именно с точки зрения появления принципиального нового средства расчетов, имеющего отличительные технологические возможности, которых нет у наличных или безналичных средств.

Поскольку в разных странах цифровая валюта вводится по разным причинам (например, в Швеции – для компенсации сокращения наличных в обороте; в Китае – для вытеснения наличности и поддержки многочисленной зарубежной диаспоры с тесными экономическими связями; в иных регионах (например, в регионе Персидского залива) – для оптимизации трансграничных расчетов), по нашему мнению, целесообразно обозначить несколько наиболее актуальных, приоритетных задач, достижению которых, по мнению Банка России, должно способствовать введение цифрового рубля.

1.2. Какие факторы могут усилить потребность в использовании цифрового рубля на горизонте нескольких лет?

Считаем, что потребительская ценность цифрового рубля будет зависеть от его дополнительной функциональности по сравнению с существующими безналичными и наличными инструментами. При этом следует отметить, что для разных категорий потребителей эта добавленная ценность будет разной.

Как указано в ответе на вопрос 1.1, мы не видим фундаментальных причин, по которым российские розничные потребители будут при осуществлении платежей отдавать предпочтение именно цифровому рублю.

Потребность нового метода платежа может возникать в нишах, которые пока недостаточно оптимизированы и которые сопряжены с высокими издержками.

Это, например:
– платежи при крупных сделках корпоративных клиентов, зависимые от исполнения обязательств сторонами;
– платежи при крупных сделках частных клиентов, зависимые от исполнения обязательств сторонами (например, купля-продажа недвижимости);
– повышенные требования к отслеживаемости расходования денежных средств (целевые выплаты, государственный заказ и проч.);
– эффективное обеспечение «поставки против платежа» при операциях с ценными бумагами.

Усиление потребности в использовании цифрового рубля может быть обусловлено системным снижением доверия к коммерческим банкам или резким ограничением предложения безналичных платежных продуктов. Ни той, ни другой тенденции мы в настоящее время не усматриваем.

1.3. Какие еще аспекты необходимо рассмотреть при разработке проекта цифрового рубля наряду с теми, что указаны в подразделе 1.2?

Считаем, что необходимо также проанализировать потенциальное влияние обращения цифрового рубля на коммерческие кредитные организации, их финансовую устойчивость, устойчивость их бизнес-моделей, а также потенциальные эффекты на уровень конкуренции на финансовом рынке.

По нашему мнению, неосторожные действия могут привести к разбалансировке бизнес-модели финансовых организаций.

Это приведет к снижению предложения на платежном рынке, которое будет невозможно быстро компенсировать цифровым рублем.

В особенности серьезное влияние будет оказано на жизнеспособность финансовых организаций, которые фокусируются именно на оказании платежных услуг.

В случае введения ценового регулирования коммерческий интерес к разработке новых интерфейсов будет минимальным, платежный бизнес перейдет к крупным универсальным банкам.

Представляется, что адаптация рынка к любой из моделей цифрового рубля займет не менее 5 лет.

Раздел 2

2.1. Какими ключевыми свойствами из указанных в разделе 2 должен обладать цифровой рубль как форма денег, чтобы быть полезным обществу? Какие еще свойства являются важными?

Как указано выше, основные потребительские свойства цифровой валюты связаны с некоторыми платежными нишами, которые по тем или иным причинам не оптимизированы.

Изложенные в разделе 2 характеристики цифровой валюты являются сочетанием характеристик наличной и безналичной валюты. В связи с этим считаем важным отметить следующее:
– цифровой рубль должен быть безусловно конвертируем в наличные и безналичные деньги. Неконвертируемые деньги заведомо менее привлекательны для потребителей.
Например, именно гипотетическая вероятность неполучения денег со счета является барьером для использования безналичных инструментов;
– потребителям должны быть предоставлены гарантии неотслеживаемости операций, если она не санкционирована самими сторонами транзакции, за исключением строго определенных случаев;
– аналогично потребителям должны быть предоставлены гарантии, что их цифровые рубли не будут аннулированы или заморожены без предупреждения и без заранее определенных, веских причин. В противном случае цифровые рубли не могут считаться «общественным благом» – безусловно и постоянно доступным для граждан – и в этом они будут уступать в конкуренции наличным денежным средствам;
– необходимо предусмотреть возможность использования цифрового рубля нерезидентами. Во всех сценариях предусмотрена некоторая степень идентификации держателей цифровых рублей. Эта процедура не должна отличаться для резидентов и нерезидентов: в противном случае возникнет нарушение недискриминационного доступа к «общественному благу» для всех людей, законно находящихся на территории России.

Дополнительного изучения требует вопрос «бесшовной интеграции с цифровыми платформами».

В Докладе авторы рассматривают платежи как единое гомогенное движение денежных средств от отправителей к получателям. Предполагается, что в этот поток встроятся и цифровые рубли.

Но на практике это возможно только при обеспечении абсолютной и универсальной операционной совместимости.

Например, платежи по QR-кодам требуют дополнительного оборудования (или обновления существующего) на стороне плательщика и получателя. Это оборудование дублирует уже существующее – в форме карточных POS-терминалов. В отсутствие интероперабельности введение цифрового рубля потребует установки дополнительного, уже третьего набора оборудования.

В связи с изложенным считаем актуальным обеспечить бесшовность не только с цифровыми платформами, но и с существующими инструментами расчетов. Необходимо обеспечить, чтобы цифровыми рублями можно было оплатить все, что можно оплатить, например, и с использованием обычной платежной карты.

Следует понимать, что ни в одной стране мира не сформировалось множественности способов платежа. В силу системных эффектов на платежном рынке обычно конкурируют между собой два разных платежных инструмента (например, QR-коды и карты). При этом один из них всегда доминирует.

2.2. Обеспечит ли, по вашему мнению, введение цифрового рубля существенные преимущества относительно существующих форм платежей и расчетов?

Как указано выше, основные конкурентные преимущества цифровой валюты связаны с некоторыми платежными нишами, которые по тем или иным причинам до сих пор не оптимизированы. Эти преимущества обоснованы технологическими особенностями цифровой валюты, обусловленными (в общем смысле) отслеживаемостью операций.

Считаем, что приведенные в Докладе потенциальные преимущества следует рассматривать в контексте уже существующих инструментов.

– Простота использования связана не со средством платежа (т. е. не с той или иной формой денег), а с предоставляемым интерфейсом для осуществления платежей. В связи с этим, по нашему мнению, некорректно сравнивать средство платежа с интерфейсом. В Докладе не затрагивается вопрос о том, кто и на каких условиях будет предоставлять интерфейс для расчетов с использованием цифрового рубля.

На наш взгляд, использовать для осуществления переводов цифрового рубля должны быть разрешены все существующие интерфейсы. При этом должны сохраняться конкуренция интерфейсов и рыночные условия предоставления интерфейсов клиентам.

– Высокая скорость выполнения операций. В Докладе под «скоростью» понимается именно время между намерением совершить операцию и информированием получателя об успешной авторизации. То есть «скорость» не подразумевает мгновенную доступность денежных средств получателю. В связи с этим считаем «высокую скорость выполнения операций» производной от интерфейса: если мобильное приложение неудобное, то клиент затратит больше времени на кассе. В настоящее время мы не усматриваем возможностей для радикального повышения скорости выполнения операций: платеж по платежной карте не занимает более 5–10 секунд (в зависимости от необходимости введения пин-кода). Отказ же от ввода пин-кода (например, безусловный или его замена на биометрическую аутентификацию) может привести либо к увеличению рисков краж, либо к увеличению времени, необходимого для альтернативной авторизации.

В Докладе в качестве возможного преимущества цифрового рубля не рассматривается скорость расчетов (т. е. время с момента списания денежных средств со счета плательщика до момента, когда получатель может распоряжаться денежными средствами). Представляется, что по умолчанию цифровые рубли должны оказываться в распоряжении получателя мгновенно или почти мгновенно. В настоящее время такая возможность реализована в рамках переводов с карты на карту или в СБП, но в обоих случаях межбанковский перевод «запаздывает» относительно повышения авторизационного лимита на стороне получателя, что создает риски незавершенности расчетов.

– Надежность. Следует признать, что в настоящее время потребители иногда сталкиваются с недоступностью удаленных сервисов, в том числе платежных. Эти проблемы не являются массовыми и, как правило, не носят долгосрочный характер. К тому же они обычно затрагивают только отдельных участников рынка. Следует согласиться с тем, что эти проблемы требуют решения. Но связаны они не со средством платежа (безналичными деньгами как таковыми), а со стабильностью работы информационных систем (причем зачастую на интерфейсной стороне – не работает клиентское приложение, но сами платежные системы функционируют штатно).

По нашему мнению, внедрение цифрового рубля в целях обеспечения надежности должно сопровождаться корреспондирующим обновлением информационных систем и выработкой принципов их бесперебойной работы.

–Низкие издержки (стоимость платежа) для плательщика. В настоящее время подавляющее большинство безналичных платежных операций уже совершается бесплатно для плательщиков. При этом вопрос тарификации платежей является весьма чувствительным для отрасли, поскольку любые тарифные ограничения неизбежно сказываются на инвестициях, обеспечивающих, в том числе, и скорость, и удобство, и безопасность платежей. Это особенно актуально для небольших или специализированных кредитных организаций. Поскольку цифровой рубль рассматривается как требование к центральному банку, то преимущества его использования также должны (вероятно) обеспечиваться самим центральным банком.

– Повсеместность приема. На наш взгляд, следует обратить внимание на то, что в случае безналичных инструментов повсеместность приема является не только юридическим, но и инфраструктурным принципом. Использование наличных не требует никаких предварительных условий (т. е. наличия особой инфраструктуры на стороне плательщика или получателя). Использование безналичной оплаты всегда требует наличия такой инфраструктуры (как сетей связи, так и интерфейсов отправки/приема платежа). Мы согласны с тем, что цифровой рубль должен быть законным средством платежа. Однако критически важно предусмотреть, чтобы повсеместность приема не привела к необходимости построения новой и параллельной существующей инфраструктуры. В противном случае магазинам придется содержать и POS-терминалы, и оборудование для QR-кодов, и оборудование для цифрового рубля, и кассу для наличных.

Считаем, что необходимо предусмотреть возможность использования цифрового рубля через уже существующие интерфейсы.

–Удобство и легкость конверсии. Как указано выше, конверсия является одним из важнейших потребительских свойств цифрового рубля для массового потребителя. Любые ограничения на конверсию (особенно на «продажу» цифрового рубля) будут восприниматься потребителями крайне негативно. При этом риски безусловной и неограниченной конверсии также очевидны: потребители смогут быстро выводить ликвидность с банковских счетов.

Считаем необходимым введение отдельных ограничений на конверсию цифровых рублей. При этом следует учитывать риски массового и неконтролируемого оттока ликвидности из кредитных организаций. Важным операционным вопросом также является возможность покупки цифрового рубля за наличные, и каким образом будет реализована идентификация клиента (если она будет требоваться).

–Конфиденциальность информации о потребителе. Защита персональных данных является критически важным элементом любой информационной инфраструктуры. Вместе с тем, по нашему мнению, необходимо разделять понятие банковской тайны и защиты персональных данных. В проектах цифровых валют массив данных о клиентах переносится из коммерческих банков в центральный банк. Однако тип оператора персональных данных не снижает опасения граждан относительно сохранности сведений о них: по опросам ВЦИОМ, 79 % опрошенных в сельской местности опасаются электронных паспортов в связи с потенциальными утечками данных3, хотя хранить и обрабатывать их будет государство. По оценкам Ассоциации, цифровой рубль также не повысит защищенность данных на стороне магазинов: сейчас данные накапливаются и персонализируются на основе программ лояльности, и маловероятно, что потребители откажутся от них, перейдя на цифровой рубль.

По нашему мнению, на цифровой рубль в полной мере должны распространяться требования по защите банковской тайны. Тем не менее, мы не считаем обеспечение конфиденциальности фактором дополнительной привлекательности цифрового рубля для потребителей.

– Бесшовная интеграция с цифровыми платформами. Под данной характеристикой необходимо понимать комплекс технологических возможностей, специфичных именно для цифровой валюты. В частности, сюда можно отнести возможность интеграции смарт-контрактов, «окрашивания» денег, установления допустимых целей расходования денег и прочее. По нашему мнению, дополнительные технологические возможности ключевым потребительским преимуществом цифровых валют.

Считаем дополнительные технологические возможности ключевым потребительским преимуществом цифровых валют.

– Круглосуточный доступ на единых условиях. По нашему мнению, в данном случае происходит смешение двух понятий. Первое – валюта как «социальное благо». Второе – инфраструктура доступа к нему. Наличные денежные средства предоставляются центральным банком как общественное благо. Но управление наличностью осуществляется через частную инфраструктуру. Благодаря тому, что операторов этой инфраструктуры много, существует много конкурирующих между собой (в том числе в ценовом плане) способов работы с наличными (получение в банкомате по карте, QR-коды, автоматическая инкассация и прочее). Представляется, что единые условия могут быть только в том случае, если Банк России будет и эмитентом цифрового рубля, и предоставлять интерфейс для управления им. Однако следует понимать риски такого огосударствления.

Считаем, что введение цифрового рубля как общественного блага не противоречит идее конкуренции интерфейсов, которая невозможна без свободного ценообразования. Важно обеспечить свободную конкуренцию на рынке интерфейсов.

– Возможность использования в офлайн-режиме. Офлайн-режим может быть существенным конкурентным преимуществом для цифрового рубля. Однако этот функционал будет актуален только при обращении цифрового рубля среди потребителей, в целях совершения микро-переводов. Следует также принимать во внимание, что формально существующие безналичные инструменты уже допускают совершение офлайн-платежей (например, для покупок на борту самолета). Но их внедрение очень ограничено из-за двух типов рисков: а) финансовых (сумма офлайн-авторизации может превышать фактический остаток на счете клиента) и б) мошенничества. В отсутствие ограничений на переводы офлайновые платежные инструменты могут использоваться и для незаметного перемещения крупных сумм за границу.

В целом с учетом снижения рисков, которые относятся больше к операционным вопросам, считаем, что офлайн-режим использования может быть весьма востребован среди розничных потребителей. Для крупных корпоративных клиентов этот функционал, вероятно, мало актуален.


2.3. Считаете ли вы необходимым условием успешного внедрения цифровых рублей требование обязательного их приема всеми торгово-сервисными предприятиями?

По нашему мнению, вопрос сформулирован не вполне корректно. Как законное средство платежа цифровой рубль будет обязателен к приему всеми торгово-сервисными предприятиями. Однако в отношении торгово-сервисных предприятий уже установлены специальные требования к приему безналичных платежей, которые распространяются почти на все субъекты торговли. Это требование фактически выражается в обязательности использования конкретного интерфейса.

Считаем, что цифровые рубли должны быть интегрированы в существующие интерфейсы участников рынка. Ценовое регулирование услуг по предоставлению интерфейсов недопустимо и крайне негативно скажется на развитии рынка: административные меры должны применяться как крайние, только в том случае, когда исчерпаны иные механизмы сглаживания комиссий. Даже если ценовое регулирование применяется, оно должно быть четко ограничено по времени, в противном случае может возникать дисбаланс спроса и предложения, исчезать индикатор для инвестиций.


2.4. Насколько важна возможность использовать цифровой рубль в офлайн-режиме? Каков оптимальный лимит суммы цифровых рублей для использования в офлайн-режиме? Должно ли быть ограничение макcимального времени нахождения такого кошелька в офлайн-режиме без синхронизации с онлайн инфраструктурой цифрового рубля?

По нашему мнению, что использование цифрового рубля в офлайн-режиме может быть востребовано. Как мы отмечали выше, риски офлайн-режима сводятся к рискам ликвидности и рискам мошенничества. Из этого следует исходить и при определении лимитов на операции.

Ответ на вопрос о том, кто будет устанавливать лимиты по операциям, будет зависеть от того, на кого в платежной цепочке будут перекладываться эти риски. Если клиент будет обращаться за компенсацией неавторизованных операций к центральному банку, то он и должен устанавливать лимиты транзакций. Аналогичная логика должна применяться и относительно финансовых рисков – сторона, компенсирующая технические овердрафты, должна определять лимиты операций, исходя из собственной риск-политики.

При определении конкретных лимитов на операции, совершенные в режиме онлайн, следует, по нашему мнению, руководствоваться следующей логикой: определять лимит должна та сторона, которая несет сопряженные с офлайн-расчетами риски.


2.5. Нужны ли расчеты в цифровых рублях в офлайн-режиме при условии полного покрытия Интернетом всей территории страны и доступа к нему каждого гражданина?

Представляется, что актуальность офлайн-режима может быть обусловлена не только недоступностью связи. Опыт таких проектов, как «Тройка» или «Подорожник», показывает, что офлайн-режим может быть актуален и в ситуациях, когда важна скорость расчета (например, при проходе через турникет в метро).

Но в целом, для подавляющего числа транзакций офлайн-режим может быть неактуален. Мы не видим прямой связи между недоступностью связи и предпочтением наличных. Второе часто обусловлено недостатком цифровой грамотности, опасениями потребителей относительно контроля со стороны банков или государства. Эти потребители столь же скептически относятся к смартфонам и иной технике. А использование цифрового рубля без них будет невозможно.

Мы рассматриваем склонность некоторых потребителей к использованию наличных не как инфраструктурную, а как преимущественно социальную проблему. Поэтому рациональным представляется использование офлайн-режима в специфических ситуациях, где крайне важна именно скорость расчета.


2.6. Должна ли быть обеспечена возможность восстановления цифровых рублей, хранящихся на устройствах пользователей, предназначенных для осуществления расчетов в офлайн-режиме, при их утере?

Возможность восстановления цифровых рублей, которые хранятся на офлайновом устройстве, – чрезвычайно интересная возможность. В настоящее время, в отсутствие информации о техническом решении, трудно дать дополнительные комментарии.

Вместе с тем считаем, что процедура такого восстановления должна строиться на следующих принципах:
– заявление о восстановлении должно направляться стороне, обязанной по цифровому рублю, она же должна рассматривать его и принимать решение;
– восстановление цифровых рублей должно осуществляться не в форме прямого перевода денег на цифровой кошелек (как в случае компенсации неавторизованной операции), а путем «блокировки»/«аннулирования» рублей, заявленных утерянными, и начислением корреспондирующей суммы.

2.7. Целесообразно ли на первом этапе при запуске цифрового рубля обеспечить возможность расчетов с ним в офлайн-режиме?

По нашему мнению, офлайн-расчеты с использованием цифрового рубля – это нетривиальная технологическая задача; проблемы в реализации такой функции могут привести к потерям для потребителей.

Предлагаем либо отнести функциональность офлайн-расчетов на более поздний срок реализации, либо провести пилотирование этой возможности на ограниченной выборке потребителей.


2.8. Необходимо ли обеспечить возможность осуществления платежей в цифровых рублях в офлайн-режиме для юридических лиц?

Мы не усматриваем типологических сценариев, при которых платежи юридических лиц можно было бы осуществлять в офлайн-режиме. Это связано и с тем, что такие платежи обычно совершаются на довольно крупные суммы, и с тем, что в них отсутствует сиюминутная срочность (в отличие от розничных платежей).

Это, однако, не распространяется на случаи, когда от имени юридического лица платежи совершает подотчетное лицо (например, с помощью корпоративной карты) – в этом случае типологические сценарии такие же, как и с физическими лицами.

2.9. Какие специальные меры защиты потребителя вы считаете необходимым внедрить в случае введения цифрового рубля? Какие способы контроля операций с цифровым рублем целесообразно предоставлять самим потребителям?

В разделе 2.7 указаны основные требования к интерфейсам для использования цифрового рубля (необходимость обучения, своевременного информирования, учета потребностей людей с инвалидностью). По нашему мнению, эти аспекты не связаны с цифровым рублем как таковым. Такие требования должны распространяться на все интерфейсы, которые предоставляются кредитными организациями для безналичных платежей.

Мы не усматриваем какой-то специфики цифрового рубля, которая бы требовала разработки специальных мер защиты потребителя, по сравнению с теми, которые действуют уже сейчас, в соответствии с действующим законодательством.

По нашему мнению, критичным при разработке мер защиты является вопрос того, кто является обязанным лицом по цифровым рублям. Именно эта организация и должна быть ответственной за рассмотрение жалоб потребителей, выявление мошеннических операций и компенсацию утерянных денежных средств.


2.10. Какое влияние, на ваш взгляд, окажет введение цифрового рубля на конкуренцию на финансовом рынке, на бизнес-модели банков и других финансовых посредников?

В отсутствие конкретного выбора операционной модели цифрового рубля разработать точный прогноз влияния цифрового рубля на деятельность финансовых посредников затруднительно. При этом почти во всех моделях такое влияние будет ощущаться и порой весьма значительно. В частности, Ассоциация обеспокоена следующими соображениями.
– Введение ограничений на комиссии, которые взимаются за совершение платежей, могут негативно сказаться на прибыльности кредитных организаций. Особенно негативно это повлияет на платежные и расчетные кредитные организации, которые в силу своих лицензионных ограничений не могут открывать депозиты и выдавать кредиты.
– Следует понимать, что сейчас кредитные организации конкурируют не столько комиссиями, сколько интерфейсами. То есть удобство и простота совершения платежа является ключевым конкурентным преимуществом. Если для цифрового рубля будет введен единый интерфейс, обязательный для использования всеми участниками рынка, это конкурентное преимущество будет неактуально.
– С точки зрения бизнеса, в проектах цифрового рубля центральный банк похож на оператора электронных денежных средств: а) цифровой рубль имеет предоплаченную природу; б) цифровой рубль – это безналичное требование к эмитенту; в) переводы цифрового рубля происходят без открытия банковского счета; г) на остаток цифровых рублей не начисляются проценты; д) остатки хранятся на цифровых кошельках. Однако, в отличие от рыночных операторов электронных денег, центральный банк имеет системное значение, может вводить дополнительные законодательные обязанности по приему/обмену и прочее. Это создает риски исключительной монополизации рынка, а центральный банк делает фактически рыночным игроком. Данные потенциальные последствия вызывают серьезные опасения у участников рынка. В таком случае не вполне очевиден интерес коммерческих организаций к разработке интерфейсов, а значит, существует риск введения одного интерфейса для всех.
– Тем временем, считаем, что введение цифрового рубля может положительно сказаться на формировании экосистем. Залогом успешного развития экосистемы является возможность кросс-продаж, т. е. перекрестного обмена аудиторией в рамках разнородных сервисов (например, информация о использовании интернет-услуг или мобильной связи может использоваться для скоринга заемщика). Бесшовность платежей будет способствовать более простому подключению клиентов к экосистеме и распределению денежных средств между разными провайдерами услуг в ее рамках. Иными словами, потребителям будет проще внести деньги в экосистему; при этом в экосистемные сервисы могут быть включены смарт-контракты и иные, повышающие ценность экосистемы для потребителей.
– Дополнительного анализа требует потенциальная конкуренция с платежными сервисами, реализуемыми на базе НСПК, – картами «Мир» и Системой быстрых платежей. По нашему мнению, цифровой рубль для осуществления розничных платежей, в частности, будет во многом дублировать инфраструктуру СБП.
– Особого внимания требует нейтральность инфраструктуры. В настоящее время в законодательстве предусмотрены отдельные ограничения на совершение тех или иных операций (например, по пополнению электронных кошельков переводами без открытия счета). По нашему мнению, инфраструктура цифрового рубля должна позволять совершать любые операции, а их контроль – уже лежать в сфере ответственности кредитных организаций. Ограничения, не предусмотренные законодательством, создадут в проекте цифрового рубля преимущества для одних игроков в ущерб другим.
– В некоторых моделях цифрового рубля разработка интерфейса, обмен цифровых рублей, работа с клиентами будут лежать в сфере ответственности центрального банка. Поскольку финансовые организации уже не будут нести сопряженные с этими функциями риски, то лицензионные требования к ним (а также в перспективе к финтех-компаниям) могут быть снижены.

Считаем чрезвычайно важным создать корректные рыночные стимулы для использования цифровой валюты, чтобы обеспечить необходимое разнообразие интерфейсов, учитывающих, в том числе, и потребности лиц с ограниченными возможностями.

Критически важным принципом цифрового рубля мы считаем его нейтральность по отношению к кредитным организациям: то есть к системе должны иметь возможность присоединиться все участники рынка и все интерфейсы.

2.11. Кто, по вашему мнению, должен осуществлять функции ПОД/ФТ/ФРОМУ при обращении цифрового рубля – центральный банк или финансовые посредники?

Суть цифрового рубля состоит в сквозном отслеживании транзакций. Но такое отслеживание технически будет возможно только на стороне эмитента: иной подход противоречил бы концепции защиты банковской тайны.

В моделях «В» и «С» правовые отношения, связанные с осуществлением расчетов, возникают между потребителями и непосредственно центральным банком.

В модели «С» правовые отношения между финансовыми посредниками и потребителями возникают только в контексте предоставления интерфейса, но не финансовой услуги.

В связи с этим в моделях «В» и «С» проводить идентификацию будет центральный банк (в том числе с привлечением банка в качестве агента). При этом, согласно законодательству, ответственность за качество проведения идентификации несет организация, поручившая проведение идентификации.

Считаем, что важно предусмотреть операционные процедуры, которые позволят проводить обновление данных о клиентах, контроль их включения в санкционные списки Совета Безопасности ООН, OFAC и иных. Несоблюдение этих мер контроля может привести к санкциям со стороны иностранных юрисдикций.

Следует также обратить внимание, что меры по ПОД/ФТ/ФРОМУ не сводятся к идентификации и проверке по санкционным спискам. В соответствии с Рекомендациями ФАТФ финансовым организациям следует оценивать риски каждого клиента (как физических, так и юридических лиц). Руководство ФАТФ по риск-ориентированному подходу в банковском секторе требует при оценке риска учитывать характер аудитории, географию использования продуктов и услуг, типы совершаемых операций. В проекте цифрового рубля (за исключением моделей «А» и «D») центральный банк является обязанным лицом по оценке риска. Следует принимать во внимание, что в таком случае на стороне регулятора должен быть сформирован специализированный отдел внутреннего контроля, при оценке рисков следует также корректно сегментировать пользовательскую базу, для назначения каждому из сегментов верного риск профиля и его периодического пересмотра. В противном случае, по нашему мнению, могут возникнуть риски для национальной системы по ПОД/ФТ/ФРОМУ; дополнительного анализа потребует оценка конкретной модели на соответствие Рекомендациям ФАТФ.

Раздел 3

3.1. Считаете ли вы введение цифровой валюты центрального банка существенным фактором, который может повлиять на условия проведения ДКП? В чем может проявиться это влияние и каким образом это необходимо учитывать центральному банку?

Считаем, что цифровой рубль будет в первую очередь составлять конкуренцию безналичным деньгам коммерческих банков.

Поэтому вероятно, что некоторая часть потребителей предпочтет хранить деньги в форме цифрового рубля, нежели на депозитах (даже если на остаток цифровых рублей не будет начисляться процентный доход).

Пространство для повышения депозитной ставки для конкуренции с цифровыми деньгами ограничено: увеличение объема кредитования для получения процентного дохода не бесконечно (ограничены доходы населения, существуют риски закредитованности и прочее).

Тем не менее, технологические особенности цифровой валюты могут предоставлять дополнительные возможности для отслеживания направлений расходования денежных средств.

Например, можно обеспечить, чтобы разовые пособия и выплаты тратились на потребление, а не на сбережения.

Также можно ограничивать движение таких денег на брокерские счета (например, более корректно отслеживать пополнение индивидуальных инвестиционных счетов для последующего расчета налоговых вычетов).

По нашему мнению, дополнительного анализа требует перспективное соотношение наличных, безналичных денег и цифрового рубля: исходя из выбранной модели, важно оценить какая форма денег будет постепенно вытесняться цифровой валютой.

Раздел 4

4.1. Какие модели реализации цифрового рубля, на ваш взгляд, могут повысить эффективность платежей и расчетов, а также способствовать конкуренции и инновациям?

Считаем наименее рискованной модель «D», в которой центральный банк фактически выполняет роль оператора электронных денег для коммерческих банков. Она позволяет, с одной стороны, извлечь максимум возможностей из технологических преимуществ цифрового рубля, а с другой – снизить риски, связанные с резкой дезинтермедиацией платежного сектора.

Следует также обратить внимание, что модель «D» предоставляет возможность для широкого развития интерфейсов, в том числе ориентированных на лиц с ограниченными возможностями.

Мы крайне настороженно относимся к монополизации интерфейсной составляющей и убеждены, что это приведет к неоправданной централизации. Модель «D» также оставляет возможность для монетизации интерфейсов и дополнительных услуг.

Модель, аналогичная модели D, также реализуется в Китае: цифровой юань передается финансовым организациям, которые, в свою очередь, открывают цифровые кошельки своим клиентам.

Таким образом, для распределения цифрового юаня используется уже существующая финансовая инфраструктура.

Мы также отмечаем, что реализация технологических возможностей в принципе не всегда возможна или рациональна без участия кредитных организаций.

Например, смарт-контракты должны программироваться под каждую конкретную сделку, в том числе, в связке с неплатежными услугами: кредитованием, лизингом, факторингом и так далее.

Очевидно, что это требует человеческих ресурсов, которые на стороне центрального банка могут быть ограничены.

В равной степени это касается и исполнения требований по ПОД/ФТ.

Считаем наименее рискованной модель «D», в которой центральный банк фактически выполняет роль оператора электронных денег для коммерческих банков.


4.2. Какие, по вашему мнению, технологические инновации необходимо учесть при проектировании цифрового рубля в целях удовлетворения потребностей общества?

По нашему мнению, интерес представляют следующие технологические решения:
– возможность введения «сроков годности» цифровой валюты;
– возможность использования в смарт-контрактах;
– возможность управления режимом использования цифровых валют (например, по типам операций или назначениям платежа);
– возможность сквозного отслеживания операций по всей цепочке совершения перевода;
– возможность совершения офлайн-операций;
– возможность управляемой конфиденциальности (то есть возможность предоставления данных о совершении операции третьей стороне, с разрешения плательщика).

Эти технологические возможности в настоящее время в традиционных безналичных платежах либо отсутствуют, либо реализованы неоптимально.

Например, для целей контроля расходования средств в предприятиях используется внутренний аудит, внешний (в том числе государственный) аудит, что требует существенных трудозатрат.

При этом по-прежнему сохраняются возможности злоупотреблений.

Аналогом смарт-контрактов являются эскроу-счета, однако их функционал довольно ограничен, при этом управление денежными средствами по-прежнему осуществляется вручную.

В офлайн-сегменте используются банковские карты и предоплаченные карты ограниченного функционала (например, транспортные). Тем не менее, при повышении надежности операций и контроле рисков завершенности расчетов потенциальное использование офлайн-расчетов может быть расширено.

4.3. Какую степень конфиденциальности на уровне центрального банка и коммерческих банков необходимо обеспечить при открытии клиентам кошельков и осуществлении расчетов в цифровых рублях?

В настоящее время уровень конфиденциальности при открытии кошельков и счетов определяется Федеральным законом от 07.08.2001 № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма». При этом методы идентификации должны соответствовать уровню рисков.

В силу высокой ликвидности цифрового рубля и его использования как универсального расчетного средства, для него могут быть актуальны такие же риски, как для иных безналичных инструментов.

Следует обратить особое внимание на обеспечение единообразного подхода к минимизации рисков ОД/ФТ.

В противном случае возможно создание высокорисковых анклавов на рынке: например, если требования по идентификации клиентов в системе цифрового рубля будут мягче, чем для банковских счетов при равной функциональности, все незаконные операции будут перетекать в нее.

В действующем законодательстве уже предусмотрена трехуровневая система идентификации: освобождение от идентификации, упрощенная идентификация и «полная» идентификация. Представляется, что аналогичная система должна распространяться и на цифровые рубли, с учетом аналогичных ограничений.

При этом считаем актуальным продолжение работы по расширению методов удаленной идентификации, в том числе в упрощенном режиме. В частности, актуально использование данных сотовых операторов как третьих сторон, проведение полной идентификации посредством ЕСИА.

Раздел 5

5.1. Какие, по вашему мнению, риски информационной безопасности могут влиять на онлайн- и офлайн-расчеты и какие методы минимизации этих рисков могут быть использованы?

По нашему мнению, следует разделять два типа рисков.

Первый – связан с технологическими особенностями цифрового рубля, которые описаны выше. Для каждой из этих особенностей риски специфичны, например:
– для смарт-контрактов актуальны проблемы, связанные с некорректным программированием условий контракта, а также ошибок в работе оракулов (то есть элементов, ответственных за контроль условий исполнения смарт-контракта).
– для сквозного отслеживания операций актуальной может быть проблема компрометации данных. Сейчас в России (и в большинстве стран мира) отсутствует база данных, которая бы охватывала такой обширный набор данных о транзакциях (стороны операции, суммы, участвующие посредники и прочее).

Последние примеры компрометации государственных баз данных показывают их потенциальную уязвимость для инсайдерских рисков.

Вторая группа рисков связана непосредственно с расчетной функциональностью. В данном случае риски аналогичны рискам иных безналичных платежных инструментов.

Как отмечено выше, в этом контексте следует изучить порядок опротестования отдельных операций с использованием цифровых рублей, а также то, кто будет координировать данную процедуру.

1 См.: Кинсбурская В. А. Перспективы выпуска цифровых валют центральных банков // Финансовое право. 2019. № 7. С. 20.
2 См.: Финансы. Денежное обращение. Кредит: Учебник для вузов/ под ред. проф. Л. А. Дробозиной. М.: Финансы. ЮНИТИ, 1987. С. 29.
3 См.: Более 70 % россиян не захотели оформлять электронные паспорта // Интерфакс, 11.08.2020. https://www.interfax.ru/russia/721232.


Прикрепленные документы

Читай также