«Людям надо дать успокоиться»

Президент АРБ Гарегин Тосунян поделился своими мыслями с читателями журнала «Эксперт» (№ 37) относительно инициатив ЦБ в сфере регулирования и надзора.

Поводом для беседы с главой Ассоциации российских банков Гарегином Тосуняном стал пакет инициатив ЦБ в сфере регулирования и надзора, с которыми выступила в конце июня глава Банка России Эльвира Набиуллина. Наша просьба поучаствовать в экспресс-анализе предложений регулятора (см. «Приглашение в будущее», «Эксперт» № 28–29) встретила у руководства АРБ живой интерес и встречное пожелание — взять паузу для осмысления пакета и обсуждения его с членами ассоциации, с тем чтобы в начале делового сезона поговорить обстоятельно. Ниже — плоды реализации нашего замысла.

Вряд ли Гарегин Ашотович нуждается в обширных представлениях, позволю себе лишь два личных впечатления от беседы. Первое: метафоричная, эмоциональная, местами многословная речь, неожиданная для физика по первому образованию (Тосунян окончил физфак МГУ, больше десяти лет трудился во Всероссийском электротехническом институте имени Ленина и там же защитил диссертацию кандидата физико-математических наук). Но при этом с четко акцентированными тезисами, иногда совсем не лестными для Центрального банка. От многолетнего руководителя крупнейшей национальной банковской ассоциации можно было ожидать куда большей лояльности.

Второе: я был искренне удивлен увидеть в своем собеседнике не просто абсолютно не циничного человека, а почти идеалиста. Мы касались многих тем, не все они по разным причинам вошли в публикуемый текст — поверьте, имитировать тут вряд ли было бы возможно. Подтверждение тому — история с финансовым омбудсменом. Тосунян был главным вдохновителем создания в России этого института, призванного решать споры между финансовыми институтами и их клиентами в досудебном порядке, и уже шесть лет на средства АРБ содержит его, в то время как принятый в первом чтении соответствующий закон завис на неопределенный срок в Думе. За это время усилиями финансового омбудсмена Павла Медведева урегулировано несколько тысяч частных претензий. В ходе разговора собеседник приоткрыл мотивы своего внимания к нематериальной стороне работы финансовой системы.

- Как вы оцениваете актуальность, разумность и эффективность предлагаемой ЦБ новации по введению института регионального банка – с ограничением по масштабу и географии бизнеса, с одной стороны, и упрощенным надзором – с другой?

- Идея пропорционального регулирования уже много лет в той или иной форме обсуждается сообществом в рамках Ассоциации российских банков. Это нашло свое отражение и в программных документах АРБ, в программе банкизации России, в материалах съезда АРБ 2012 года и других. Если проводить аналогию с дорожным движением, то принцип пропорционального регулирования понятен – велосипедист и грузовик на дороге несут для других участников движения качественно различные риски, и очевидно, что регулирование их поведения должно быть различным.

Честно говоря, мне не очень нравится термин «региональный банк». Он просто неточный. Ведь у нас есть банки с мультирегиональным и даже федеральным масштабом бизнеса, зарегистрированные в регионах. Я бы использовал, скорее, термин «местный банк» или «территориальный банк». Здесь ключевым фактором является «масштаб», а не «география».

Очень важно обеспечить возможность плавного перехода от одного масштаба финансового института к другому благодаря именно пропорциональному масштабу банку регулированию. Мы должны предоставить банку альтернативу: хотите быть федеральным или транснациональным, тогда извольте соответствовать вот таким требованиям. Хотите иметь меньшие надзорные требования, меньшую регулятивную нагрузку и отсутствие персонального куратора от ЦБ, тогда постарайтесь уложиться вот в такие размеры. Предлагаемый сегодня законопроект обозначил следующую планку – активы до 7 млрд. рублей, капитал – менее 1 млрд. рублей. Зачем в законе прописывать то, что должно быть компетенцией Центрального банка? А тем более, зачем обозначать жесткую границу, создающую сложности для перехода с одного уровня на другой?

Рассмотрим это на примитивном примере. Законодатель может прописать, что федеральные банки имеют право открывать филиалы заявительным порядком в любой точке страны. А если территориальный банк хочет открыть филиал в субъекте федерации, отличном от места его регистрации, или даже другом федеральном округе, он должен получить разрешение Банка России. Первым не придется никого уговаривать, а вторым надо будет объяснять, зачем он им понадобился – здесь уже действует разрешительный порядок. При таком подходе лицензия территориального банка не окажется второсортной, так как на территории своего региона он будет иметь право открывать филиалы в уведомительном порядке. Фундаментально важным является то, чтобы лицензия территориального банка ни в одном из аспектов его деятельности не была тождественна его заведомой второсортности. И, чтобы сделать это общее конкурентное поле на банковском рынке, мы не должны разгородить его искусственными загонами.

Аналогичный подход надо использовать и при регулировании трансграничных операций. Для того, чтобы территориальные банки не лишились клиентов, успешно ведущих внешнеэкономическую деятельность и не оказались поражены в правах, заведомо лишившись права конкурировать с банками большего масштаба, возможно, открытие для них корреспондентских счетов за рубежом должно быть в компетенции Банка России, а не запрещено законодателем. Ссылки на недопустимо высокий валютный риск, который берут на себя в таком случае территориальные банки, имеет смысл обсуждать только тогда, когда есть риски криминальных злоупотреблений, а бороться с последними можно совсем другими методами, не относящимися к сфере банковского регулирования и надзора.

- Почему прежнее руководство Банка России не поддержало вашу идею о пропорциональном регулировании локальных банков, а госпожа Набиуллина сама выступила с подобной инициативой?

- Почему? Сергей Михайлович Игнатьев не возражал, понимал нашу логику. Просто Эльвира Сахипзадовна сама прониклась этой идеей и энергично продвигает её, в том числе, и с учетом вступления в силу положений Базель-IV, которые в части объемов необходимой документации и отчетности небольшим банкам, возможно, будет выдержать не под силу.

Еще раз повторю, что подробный порядок пропорционального регулирования должен быть прописан не в законе, а в нормативных актах Центрального банка. В законе должны быть основные реперные точки. Банк России своей компетенцией сильно не злоупотребляет. С регулятором можно полемизировать, он слышит аргументы, он чувствует дыхание рынка, он меняет свои инструкции. А регламентировать все жестко законом означает - лишить регулятора и всю финансовую систему гибкости развития и управления.

- Следующая тема – новая модель санации, предлагаемая ЦБ. Выключение из процесса АСВ, передача функционала по санации Фонду консолидации банков. Вокруг вопроса о контроле в управляющей компании этого фонда развернулась дискуссия. ЦБ выступает за свой единоличный контроль, АСВ и правительство считают необходимым иметь свое участие в УК. Интересна ваша позиция по этому вопросу

- Консолидированной позиции Ассоциации по данному вопросу пока нет. Моя личная точка зрения состоит в том, что если есть претензии к АСВ, давайте их предметно рассматривать. Если Агентство недостаточно эффективно занималось санациями, будучи в достаточной степени связанным с Банком России, то где гарантии повышения эффективности процесса, если мы этот функционал передадим непосредственно в ЦБ? Я считаю, что должен сохраняться принцип сдержек и противовесов.

Вариант Минфина, модель bail-in – трансформация требований клиентов в участие в капитале банка, как один из сценариев санации вполне имеет право на существование. Но только не bail-in в условно «кипрском» варианте, когда ты был инвестором или вкладчиком банка и стал заложником своих же инвестиций. Тебе говорят: ««Все. Твои вклады не возвращаем, станешь завтра собственником, а послезавтра еще будешь нести уголовную ответственность за вывод активов». Принцип добровольности здесь должен соблюдаться неукоснительно. Возможно, и какие-то экономические стимулы bail-in были бы уместны.

И еще. Фундаментальная проблема заключается в том, что санация должна быть крайней формой работы с банком, попавшим в затруднительное положение. Еще до санации должны быть более мягкие формы оздоровления и спасения банка. Санация - это ограничение дееспособности, но на один «расстрел», то есть отзыв лицензии, должно приходиться 10-20 санаций. Сегодня же мы имеем в точности обратную пропорцию: на одну санацию 10-20 отозванных лицензий. Ситуацию надо менять, потому что это ставит всю систему в очень напряженное состояние.

Я понимаю аргументы Центрального банка, что есть определенная часть банков, которые в принципе не должны на рынке присутствовать. Возможно. Но я подвергну сомнению, что таковых можно сотнями исчислять – а за три последних года лицензий лишились боле двухсот банков. Во многих случаях были некриминальные причины утраты банком возможности нормальной жизнедеятельности - временная потеря ликвидности, экономический спад и другое. В целом ряде случаев приговор об отзыве лицензии является спорным и неоднозначным, особенно в контексте того, что на ранних стадиях «заболевания» этих банков можно было применить и ряд «оздоровительных» мер. Фактически мы имеем инструменты лечения воспаления ампутацией, а инструментов восстановления нормальной работы банка в случае временной потери им ликвидности у регулятора нет.

- Складывается впечатление, что ЦБ идет просто по пути наименьшего сопротивления: нет банка – нет проблемы.

- Не думаю, что это так, но мне сложно комментировать мотивы регулятора. В любом случае понятно одно: патологоанатомическая функция не должна быть главенствующей в Центральном банке. А сегодня стандартной практикой работы ЦБ с зашатавшимся банком является предписание о доначислении резервов. Казалось бы, формально все логично – регулятор таким образом заставляет банк хеджироваться от будущих рисков. Но зачастую исполнение предписания ЦБ о доначислении резервов ставит банк автоматически за черту нормальной жизнедеятельности. Требуя дорезервирования с целью спасти банк от рисков в будущем, мы часто рискуем погубить банк сегодня. Ликвидности у него нет, значит, резервы банк вытащит из капитала, и станет несостоятельным. Нередко получается, что вместо помощи пошатнувшемуся мы сбиваем его с ног окончательно.

- Какие, с вашей точки зрения, можно предложить более мягкие, предсанационные форматы поддержки зашатавшихся банков?

- Речь идет о совместном решении возникших проблем банком и регулятором. Допустим, у банка возникла некоторая проблема с заемщиком. Он может не решать ее, а закрыть на время глаза, прикрыв в отчетности техническим кредитом или другими бухгалтерскими ухищрениями. А может пойти в ЦБ, открыть ему проблему и представить план мероприятий по ее решению. Регулятор должен проанализировать этот план, в случае необходимости скорректировать и дать возможность банку реализовать.

- Фактически вы говорите о другой культуре взаимоотношений между банками и регулятором. Переходу от модели «подозреваемый - надзиратель» к партнерской модели

- Абсолютно точно! Я вообще в последнее время многократно повторяю, что наши проблемы не экономические, не юридические, не законодательные. Наши проблемы – культурологические. Если мы не изменим культуру общения любого надзорного органа с поднадзорными объектами , и, в частности, банков с клиентами, клиентов с банком, клиентов друг с другом, с контрагентами, мы ничего не добьемся.

- Звучит слишком красиво, чтобы не быть утопией. Разве где-то в других странах такая идеальная модель взаимоотношений банков и регулятора реализована?

- Идеальных моделей в природе не существует… Но когда надзорный орган понимает и искренне воспринимает проблемы поднадзорного, в том числе, как свою недоработку в прошлом и признает свою ответственность за это, формируется другая культура отношения к проблеме и попытка «вылечить» клиента, даже если это более трудоемко, чем отправить его на кладбище. По этой причине отзывы лицензий в европейских странах носят единичный характер, но часто применяются восстановительные и оздоровительные меры, так как потеря любого члена сообщества вне зависимости от его размера и масштаба воспринимается как проблема всей системы…

- Какие вопросы, не вошедшие в пул июньских новаций ЦБ, вы считаете не менее актуальными для банковского рынка?

- Одна из проблем – это несовершенства в реализации надзорной деятельности. Мы приветствуем изменения в организационной структуре Банка России и создание «центров компетенции», когда специализированные подразделения занимаются только оценкой залогов или анализом рисков портфеля, но мы видим и слышим о «параличе» на местах, когда любое несовпадение жизни, которая «богаче схем», с инструкцией, априори считается нарушением, а на просьбу объяснить «почему», территориальные органы надзора рекомендуют самим узнавать об этом в «головном ЦБ»… Надеемся, что это – отражение периода изменений в работе самого ЦБ и думаем, что открытый диалог об этом поможет повышению доверия поднадзорных к регулятору.

- Какие системные, хронические болячки банковского надзора вы бы выделили?

- Кроме того, что мы говорили по резервированию, я считаю крайне важным усиление контроля за тем, как идет работа в банках, где были обнаружены серьезные проблемы и введены ограничения. Вплоть до формирования «агентурной сети» для осуществления «контрольных закупок» в этих банках.

И ЦБ имеет уже позитивный опыт жесткого воздействия на носителей таких злоупотреблений. Показательный пример – выдавливание с рынка «терминальщиков». У нас было очень много операторов платежных терминалов, которые просто-напросто занимались продажей налички. Регулятор, наконец-то, увидел эту проблему и решил ее. Департамент финансового мониторинга и валютного контроля ЦБ собрал операторов платежных терминалов и прямо им сказал: «Имейте в виду. Больше такого не будет. Наличность из терминалов впредь будет инкассироваться не на обычные расчетные, а на спецсчета , как того и требует закон». И проблема с «обналом» через терминалы была практически решена. По оценке ЦБ объем незаконно обналиченных средств сократился примерно на треть, и говорят, что средняя комиссия за «обналичку» подскочила до 15%.

Думаю, что больше публичности и корректности в осуществлении надзорной деятельности, а также в объяснении поднадзорным и широкой публике мотивов своих действий, придаст Банку России еще больше авторитета и даже шарма, тем самым задавая стандарт общения всему рынку и всей государственной машине…

- Кредитование аффилированных с собственником банка и связанных между собой компаний вы не упомянули в числе ключевых проблем. Разве это не предмет более жесткого регулирования?

- У любой медали всегда две стороны. Аффилированные с кредитором заемщики в большом объеме – это пример лопнувшего Межпромбанка. Противоположный вариант – это другая крайность, когда ты, как кредитор, вообще не чувствуешь бизнеса, который кредитуешь…. «Крайности – сходятся», поэтому ни в одну из этих крайностей впадать не надо.

Искусство регулирования состоит как раз в том, чтобы поддержать правильный баланс. В кризисные времена, когда банку надежнее кредитовать управляемый или контролируемый тобой бизнес, я бы в разумных масщтабах увеличил разрешенный предельный размер кредитования аффилированных лиц и сказал бы банку: «Кредитуй, но имей в виду, я буду проверять этот твой бизнес до седьмого колена». В противоположной ситуации, когда экономика начала бы выходить из кризиса и зримо активизироваться, я бы сказал: «Хватит. Кругом, видишь, процентные ставки низкие, возвраты хорошие. Рынок проснулся… Что ты сам себя кредитуешь? Мы снижаем размер предельного норматива».

- Мы снова выходим на иную культуру банковского регулирования. Вы прямо идеалист какой-то, Гарегин Ашотович.

- Да нет же! Это никакая не мечта. Все это возможно на нашей грешной земле. Приведу вам пример немного из другой области. В Германии любой налогоплательщик может прийти в налоговую службу и получить исчерпывающую, и притом бесплатную (!) консультацию о том, как грамотно выстроить свою налоговую политику, чтобы, с одной стороны, минимизировать причитающиеся к выплате налоги, а с другой стороны - не быть нарушителем. Тем самым налоговики не только стимулируют налогоплательщиков с выгодой для себя оставаться законопослушными, но и формируют нетерпимое отношение к нарушителям.

- По вашим сведениям или ощущениям, сколько еще продлится банковская чистка?

- Не берусь судить. Я уже делал подобный прогноз в начале прошлого года. Отвечая на этот вопрос, я тогда сказал, что к концу 2015 года процесс пойдет на убыль, но, к своему стыду, оказался заложником моего, возможно, чрезмерного оптимизма. Но я искренне считаю, что этот процесс должен завершиться. И я верю, что нет у регулятора целевого числа банков, который он собирается оставить на рынке. Но, я повторяю, практика требования от банков по итогам проверок одномоментного и потому недостаточного плавного досоздания резервов может быть все же скорректирована. Подходы должны быть смягчены. Людям надо дать успокоиться. Излишняя жесткость надзора фактически загоняет людей в панику, а в некоторых случаях – и в криминал.

- Последний вопрос. Взгляните на этот график. Вам, как физику по первому образованию, будет легко понять, о чем идет речь. Здесь наложены две нормированные траектории дефлированной динамики совокупного рублевого кредитного портфеля предприятиям. Видно, что текущая траектория лежит ниже кривой кризиса 2008-2009 гг., но в самые последние месяцы сокращение прекратилось. Это «дно»? Можно ожидать постепенной активизации корпоративного кредитования?

- Послушайте, я не дайвер, я «дно» не нащупываю. И к чужим заверениям о нащупанном «дне» всегда отношусь с сомнением. Что касается графика, расскажу одну историю из жизни. Мой научный руководитель первой физмат диссертации как-то раз чрезвычайно увлеченно комментировал какой-то график. А потом вдруг понял, что график повесили неправильно, его надо развернуть на 90 градусов. Аскольд Владимирович Жаринов (на редкость достойный и яркий человек, лауреат Государственной премии, профессор, доктор физмат наук), график развернул, и по-новому интерпретировал эти кривые, в соответствии с правильным ракурсом. Это я говорю к тому, что графики могут подсказывать то или иное объяснение, но их часть можно интерпретировать по разному.

- А я ничего не доказываю. Этот график - лишь приглашение вас к прогнозу

- Я никогда по графикам прогнозы не делаю. Если у меня в голове сидит какое-то предположение, я любой график под него подведу. Но не сам график мне навяжет мои предположения. Сегодня я не готов прогнозировать конъюнктуру российского кредитного рынка, хотя и верю в его светлое будущее и, как всех нас когда-то учили, «в победу коммунизма» в нашей отдельно взятой рыночной стране… Спасибо за вопросы!

Александр Ивантер

Источник - журнал «Эксперт», №37 (12-18 сентября) 2016 г.